Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

спешить, – торопливо произнес Мо Жань. – Повар сейчас наверняка очень занят. Раз вы попробовали и поняли, что вкус не тот, значит, блюдо и впрямь неправильно приготовлено. Попозже я сам поговорю с поваром, а теперь давайте лучше поедим.

Подумав, Чу Ваньнин пришел к выводу, что его ученик прав, поэтому сел обратно и молча принялся за еду.

А Мо Жань решил попробовать снова схитрить. На этот раз он положил учителю в тарелку кусок рыбы.

Палочки Чу Ваньнина замерли в воздухе.

– Селедка?

– Ага.

– Я ее не ем, забери.

– А почему не едите?

– Не нравится.

Мо Жань расплылся в улыбке.

– Потому что в ней много костей?

– Нет.

– Но ведь всякий раз, когда едите рыбу, вы выбираете либо ту, где нет костей, либо где они большие и их легко вытащить. Учитель, неужели вы правда не умеете есть рыбу с мелкими костями? Ха-ха-ха!

Мо Жань хорошо знал слабые места Чу Ваньнина и мог вертеть им как хотел. Учитель и правда снова заглотил наживку.

– Какая чушь, – раздраженно ответил он, тут же подцепил палочками кусок селедки, сунул его в рот и начал демонстративно жевать, пытаясь доказать, что спокойно может есть рыбу с костями.

Так, снова и снова попадаясь на уловки ученика, Чу Ваньнин незаметно для себя съел намного больше, чем обычно, и по крайней мере по разочку отведал все виды овощей, поел и мяса, и рыбы. Когда он ел один, то управлялся с блюдами очень быстро, однако эта трапеза продлилась больше половины стражи.

К моменту, когда они с Мо Жанем отнесли грязную посуду и вышли на улицу, Сюэ Мэн с Ши Мэем уже давно ушли, и в самом зале Мэн-по осталось всего несколько припозднившихся учеников. Мо Жань шел с Чу Ваньнином по тенистой тропе, ведущей к павильону Хунлянь. Солнце клонилось к закату, и со всех сторон подступала вечерняя мгла.

Дул свежий вечерний ветерок. Мо Жань, который беспечно шагал по тропе, сложив руки на затылке, вдруг улыбнулся.

– Учитель.

– Что такое?

– Ничего, просто захотелось окликнуть вас.

– Мне кажется, ты просто объелся на ночь глядя и теперь дуришь.

Улыбка Мо Жаня стала еще мягче.

– Да, я и правда славно наелся. Учитель, а можно я теперь всегда буду есть с вами?

– С чего вдруг? Ты что, поссорился с Сюэ Мэном?

– Нет-нет, – со смехом отмахнулся Мо Жань, – просто я не ел с ними за одним столом целых пять лет, и теперь мне как-то неуютно сидеть вместе с ними. Но если мое присутствие будет вам мешать, я завтра найду себе другое место и поем один.

Чу Ваньнин промолчал.

Разумеется, Мо Жань не мог откровенно сказать ему: «Когда вы едите в одиночестве, мне вас жалко» или «Я хочу заставить вас есть побольше». Не имело смысла произносить такие слова: Мо Жань знал, что на Чу Ваньнина они не подействуют. Поэтому оставалось лишь напустить на себя жалкий вид и показать, что это ему не хочется трапезничать одному, что это он нуждается в компании и знает, что такой добрый человек, как Чу Ваньнин, ни за что ему не откажет.

По глазам учителя Мо Жань видел, что тот колеблется. Чтобы добиться желаемого, оставалось только чуть-чуть поднажать, поэтому Мо Жань добавил:

– По правде говоря, есть одному мне бы совсем не хотелось.

– Почему?

Мо Жань опустил пушистые ресницы и улыбнулся. Его улыбка была наполовину искренней, а наполовину – нарисованной для Чу Ваньнина, которого он хотел подсечь, как рыбку.

– Учитель, разве вам не кажется, что, когда кто-то в одиночестве просто бездумно съедает свой обед, он лишь набивает себе живот, и все?

Мо Жань на миг умолк. В сияющих лучах вечерней зари он убрал со лба выбившуюся из-за ветра прядь волос и пристально взглянул Чу Ваньнину в лицо, сияя улыбчивыми ямочками на щеках.

– Когда два человека едят вместе, попутно беседуя о том о сем, еда как будто становится гораздо вкуснее, и, когда она попадает в желудок, там разливается приятное тепло. Вот это называется есть по-настоящему, а не просто утолять голод.

Чу Ваньнин хранил молчание.

– Учитель, можно я завтра сяду к вам за стол?

Если быть честным, устоять против вкрадчивых, согревающих душу и сердце слов этого похожего на песика с волчьим нутром молодого человека было почти невозможно.

Мо Жань тем временем продолжал упорные попытки тронуть сердце Чу Ваньнина:

– Учитель, я пять лет провел совсем один вне стен родной школы. Теперь, когда вы вернулись к жизни, я хочу всегда делить с вами трапезы. Мне без вас будет непривычно. Да и я не ем ни кроличьи головы, ни утиные шеи. – Тут он тихонько хихикнул, потянул Чу Ваньнина за рукав и нахально заявил: – Если я пообещаю вместе с вами есть тофу с зеленым луком и сладкие корни лотоса с клейким рисом, вы сразу согласитесь, правда же?

Лучше бы он этого не говорил. Чу Ваньнин немедленно вспомнил кое о чем и помрачнел. В конце концов он холодно усмехнулся и ответил:

– Согласиться-то я соглашусь, но тогда по утрам ты должен будешь есть то же самое, что и я.

Не сообразив, в чем был подвох, Мо Жань поспешно выразил согласие и лишь потом спросил:

– А «то же самое» – это что?

– Соленый загустевший тофу, – безжалостно пояснил Чу Ваньнин. – С сушеными водорослями.

Мо Жань онемел.

Разумеется, учитель воспользовался возможностью отомстить ему за те слова, которые в бытность Ся Сыни услышал от них с Сюэ Мэном во время похода за супом гудун!

Чеканя слова сквозь сжатые зубы, Чу Ваньнин добил:

– И с креветками.

Глава 146. Учитель, она что, правда собирается замуж?

С того самого дня посетители зала Мэн-по могли постоянно наблюдать новое удивительное зрелище: теперь «почетное место старейшины Юйхэна», куда доселе не смел присесть ни один посторонний, занимал Мо Вэйюй.

Пришедшие в зал Мэн-по ученики могли видеть, как Мо Жань с Чу Ваньнином сидят за одним столом друг напротив друга и вместе едят, притом парень все время подкладывает что-нибудь учителю в тарелку.

– Тсс, глядите, брат Мо опять положил старейшине кусок говяжьей грудинки! Ого, и большой такой! Готов побиться об заклад, что старейшина Юйхэн не станет его есть.

Неподалеку от них перешептывалась кучка учеников, вполголоса делая ставки.

– Я тоже ставлю на то, что не съест. Старейшина Юйхэн, судя по всему, не очень-то жалует говядину.

– Тогда я поставлю на то, что съест. Все-таки голубиные яйца перед этим он съел!

Вся