Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

то чувство, которое, как ему казалось, было вполне осознанным и понятным, оказалось неправдой… как он может дать ответ на вопрос, который ему до этого не задавали ни разу в жизни?

Да Мо Жань и задумываться о таком не смел.

Ровно до нынешнего момента, пока Лин-эр не пристала к нему с этим вопросом. Теперь же, после того как Мо Жань какое-то время потаращился внутрь своего сердца, он наконец осознал, что если и существует некто, кто ему безмерно дорог, то это его учитель. Он именно тот человек, который заслуживает его благодарности, его уважения и любви…

Его учитель.

Чу Ваньнин…

Лишь это имя всплыло в его подсознании, пробилось из глубин сердца несмелым ростком.

В тот миг в голове Мо Жаня будто что-то с грохотом обрушилось. Бурный поток, который он все эти годы сдерживал стенами своего невежества и глупого упрямства, со всесокрушающей мощью захлестнул его и поглотил.

Один лишь Чу Ваньнин…

И это всегда был один лишь Чу Ваньнин… Ответом на этот вопрос всегда было только одно имя: «Чу Ваньнин»!

В глазах у Мо Жаня потемнело. Заблуждения его двух жизней рассыпались обломками и барабанили по его сердцу яростным дождем из тяжелых камней разрушенных стен вперемешку с битым кирпичом и кусками черепицы. Он почти задыхался.

Вот, оказывается… как все обстояло на самом деле…

Его учитель был единственным ответом.

Когда Мо Жань вернулся к костру с кувшином «Лихуабая» в руках, Лин-эр там уже не было.

Никто даже не заметил ухода какой-то там девицы, и об их с Мо Жанем недавнем разговоре, разумеется, тоже не знал ни один человек. Каждый налил себе вина, и шумный праздник продолжился.

После третьей чарки деревенские решили сыграть в игру. Они попросили одного из присутствующих бить в барабан, а сами сплели из рисовой соломы венок и стали передавать его друг другу под гулкие удары. В миг, когда барабанный бой стихал, тот, у кого оказывался венок, был обязан вытянуть бумажку с вопросом и честно на него ответить.

Для всех крестьян Нижнего царства эта игра была излюбленным способом отдохнуть и развлечься после тяжелой работы. Правила были предельно просты, поэтому даже бесконечно далеким от подобных развлечений людям вроде Чу Ваньнина не составляло труда присоединиться.

– Отлично, теперь очередь старины Бая! Давай-давай, тяни!

Старина Бай со страдальческим лицом вытащил из большой чаши сложенную бумажку, развернул и прочел:

– «Какие бабы красивее: с большой грудью или с большим задом?»

Все разразились хохотом.

– И какой тупица это написал?! – заорал красный от злости старина Бай, потрясая бумажкой.

– Ладно тебе, – со смехом потянул его за полу один из мужиков. – Отвечай давай.

Женушка старины Бая тоже присела рядышком и внимательно уставилась на супруга своими выпуклыми лягушачьими глазами. Под тяжестью ее взгляда старина Бай весь взмок и покрылся мурашками ужаса. Он долго тянул с ответом, но потом наконец тихо произнес:

– Думаю, все они одинаковые.

Кто-то тут же со смехом выкрикнул:

– Неча врать-то! На днях сам мне тут распинался, мол, бабы с большим задом и красивее, и рожают легче! Чего врешь-то? Пей, пей давай! Налейте ему в наказание!

Ничего не поделаешь, пришлось старине Баю, горестно скривившемуся, опорожнить чарку. Едва он присел на свое место, как его супружница тотчас склонилась к его уху и принялась пилить.

Чу Ваньнин наблюдал за игрой из гущи людей. С одной стороны, все это действо немало его смущало, но с другой – пробуждало в нем нешуточный интерес. Правда, последний вопрос был чересчур похабным; если бы он попался самому Чу Ваньнину, тот бы точно ничего не смог ответить.

Староста вышел вперед с черной лентой в руке и, хихикая, объявил:

– Давайте-ка сменим барабанщика! Пущай старина Чжан спустится да тоже с нами сыграет. Кто на его место?

– Давайте я, – немедленно предложил Чу Ваньнин.

Он подошел к большому барабану, обтянутому толстой воловьей шкурой, взял колотушку и присел рядом на землю.

Староста как следует завязал ему лентой глаза и, подправив краешки, поинтересовался:

– Не туго?

– Нет.

– Видно что-нибудь?

– Ничего.

Староста улыбнулся и продолжил:

– Тогда просим вас, господин бессмертный, немножко постучать в барабан. Как захочется остановиться, сразу опускайте колотушку.

– Хорошо, – кивнул Чу Ваньнин.

Он поднял колотушку и пару раз неторопливо ударил в барабан, а затем резко ускорился. Воздух над поляной наполнился гулом частых беспорядочных ударов.

Глаза Чу Ваньнина были закрыты лентой, и он не мог видеть пристального взгляда Мо Жаня, направленного на него через пламя костра.

Мо Жань продолжал глядеть на учителя сквозь снопы взметавшихся к небу искр, которые напоминали оранжевых светлячков, растворявшихся в ночной тьме. Он смотрел на сидящего на земле возле барабана мужчину, чьи белые одежды ярко выделялись на фоне ночной черноты, и его острый, как кончик ножа, взгляд цунь за цунем скользил вниз от лба Чу Ваньнина к его носу, губам и подбородку.

Да, ошибки быть не могло.

Единственным ответом на тот вопрос был его учитель, Чу Ваньнин.

Только он.

Один лишь Чу Ваньнин.

До чего же глуп он был, слепо следуя за навязчивой идеей о ненависти к своему учителю, которая столько лет мешала ему видеть правду!

Но сегодня Мо Жань наконец прозрел.

Однако прежде, чем он успел хорошенько обдумать это…

Раздался последний громкий «бум». Пару мгновений над поляной еще висело гулкое эхо, а затем все звуки окончательно стихли.

Именно в тот момент, не раньше и не позже, соломенный венок упал Мо Жаню на колени. Молодой человек растерянно взял его в руку, поднял глаза и увидел, как Чу Ваньнин, выдохнув, снял с головы повязку. Его сверкающие лунным блеском раскосые глаза обвели толпу взглядом, полным чистого и искреннего любопытства.

Ему тоже было интересно, кому достался венок в тот миг, когда он перестал бить в барабан. Так они с Мо Жанем встретились взглядами и в неловком молчании уставились друг на друга.

– Вот это удача, господин бессмертный Мо! – засмеялся староста и потянул Мо Жаня, чтобы тот встал.

Поколебавшись, Мо Жань, как предписывалось правилами, водрузил соломенный венок себе на голову. Его темные глаза ярко сияли, но он все еще был слегка растерян. С венком на голове, Мо Жань снова осторожно перевел взгляд на Чу Ваньнина, и в свете пламени костра на его красивом загорелом лице вдруг вспыхнул румянец.

Чу Ваньнин глядел на своего ученика удивленными глазами: странное поведение Мо Жаня поразило и даже слегка напугало его.

Мо Жань же молча опустил глаза и поджал губы. Сейчас он