Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

старательно избегать своего ученика, словно тот был хищным зверем или какой-то ядовитой тварью. Чу Ваньнину было ужасно стыдно оттого, что он предстал перед собственным учеником в столь неподобающем виде.

Дни проходили тихо и мирно.

Однажды деревенские охотники поймали в горах упитанную кабаргу. Жители предложили развести вечером костер на гумне у въезда в деревню и устроить пир.

Каждый принес с собой что-то из съестного – сладостей или вяленого мяса, а деревенский староста откупорил два больших кувшина крепкой гаоляновой водки. Вся деревня шумной толпой расселась вокруг костра; вдыхая аппетитный запах истекающего жиром жареного мяса кабарги, люди ели, пили и веселились в свое удовольствие. Мо Жань с Чу Ваньнином не стали садиться рядом. Они заняли места по разные стороны от костра и теперь, разделенные огнем, незаметно поглядывали друг на друга.

Каждый считал, что смотрит на другого совершенно незаметно, но они постоянно встречались глазами. Всякий раз приходилось делать вид, будто этот взгляд был случайным, и с деланым равнодушием опускать глаза, чтобы потом, улучив момент, когда другой не смотрел, снова украдкой взглянуть на него.

Громко потрескивали дрова в костре, и ярко полыхало оранжевое пламя.

Отовсюду раздавался смех и радостные голоса – пир был в самом разгаре. Однако эти двое никого не видели и не слышали; лишь повисшая в небе луна освещала их истомившиеся души.

Водка старосты быстро кончилась. Деревенские пригорюнились: им явно не хватило, и хотелось продолжения веселья.

Тут Мо Жань вспомнил, что у него в домике лежал кувшин превосходного «Лихуабая». Сообщив деревенским, что сейчас за ним сходит, он поднялся на ноги и двинулся в сторону своего жилища. На полпути Мо Жань услышал позади себя чьи-то шаги.

– Кто там? – спросил он, обернувшись.

Шуршащие шаги тотчас стихли. Миг спустя из-за угла медленно, неуверенно вышагнула нога в нежно-зеленой туфельке, расшитой желтыми цветами.

– Лин-эр? – удивленно воскликнул Мо Жань. – А, так это ты.

Лин-эр многовато выпила. Ее щеки цвета белоснежного нефрита ярко раскраснелись, а губы слегка припухли и приобрели еще более сочный алый оттенок. Девушка стояла в лучах холодного лунного света и влюбленно глядела на Мо Жаня. Ее пышная грудь вздымалась и опадала в такт учащенному дыханию.

– Подождите, господин бессмертный Мо, – произнесла Лин-эр, – мне нужно вам кое-что сказать.

Глава 143. Оказывается, учитель для меня – недосягаемый лунный свет, кровь моего сердца и моя величайшая беда

Каким бы тугодумом ни был Мо Жань, жаркий взгляд девушки говорил красноречивее любых слов.

– Барышня Лин-эр, ты многовато выпила, – торопливо сказал он. – Лучше завтра погово…

– А я хочу сегодня! – резко взвилась девица. В гневе она была страшна: волосы растрепались во все стороны, а глаза засверкали яростным огнем.

Опасаясь с ней связываться, Мо Жань уже собрался сбежать с помощью цингуна, но девушка успела крепко ухватить его за рукав.

– Отпусти меня, – потребовал Мо Жань, который тоже начал злиться, и в то же время ему было немного смешно.

– Не отпущу.

Пьяному, как говорится, море по колено, а Лин-эр к тому же еще была и не из робких. Она не день и не два вынашивала идею уцепиться за господина бессмертного с пика Сышэн, поэтому, не сдерживаясь, громко заявила:

– Ты мне нравишься! А я тебе?

Мо Жань ничего на это не ответил, и Лин-эр встревожилась.

Увидев Мо Жаня в день его приезда в деревню Юйлян, она почувствовала, что этот парень явно очень сильный и могущественный, а потом вдобавок узнала, что он и есть тот самый «уважаемый наставник Мо», о котором последние несколько лет судачили все вокруг. Ее сердце тотчас оказалось в плену – она безнадежно влюбилась.

Однако пора уборки урожая подходила к концу, а это означало, что Мо Жань скоро уедет. Лин-эр же была не более чем простой деревенской девчонкой из Нижнего царства, которая не могла похвастаться ничем, кроме красивого личика и ладной фигурки. Лин-эр не знала, что именно Мо Жань о ней думал, но она понимала: если не признается ему прямо сейчас, другой возможности у нее не будет. Именно поэтому тем вечером Лин-эр, выпив для храбрости, пошла следом за Мо Жанем, преградила ему путь и смело сказала о своих чувствах.

Честно говоря, подобный напор слегка напугал Мо Жаня.

Щеки Лин-эр вспыхнули румянцем.

Как бы было славно, подумала она, если бы Мо Жань ответил ей взаимностью. Помимо того, что она заполучила бы невероятно красивого возлюбленного, она еще и смогла бы с его помощью взлететь из своей захолустной деревни на самую вершину пика Сышэн. Ей бы больше не пришлось терпеть обиды и унижения, и она бы прожила жизнь в счастье и достатке…

– Мне жаль, барышня Лин-эр, но тебе все-таки придется меня отпустить.

Всего одной фразой Мо Жань безжалостно уничтожил красивую иллюзию, которую Лин-эр успела построить в своей голове. Одно легкое движение – и не осталось ничего, кроме осколков.

Побледневшее лицо Лин-эр пошло пятнами и уродливо скривилось.

– Я… я что, некрасивая? – сдавленным голосом спросила она.

– Очень красивая, – вежливо ответил Мо Жань, мягко отрывая от себя ее руку, – но мне ты не нравишься.

Если бы он остановился на «очень красивая» и не стал бы продолжать фразу, Лин-эр сохранила бы хотя бы кроху самолюбия; однако этим своим «но мне ты не нравишься» Мо Жань попросту растоптал остатки ее гордости.

Глаза Лин-эр тотчас наполнились слезами, но вовсе не от грусти. Она, конечно, восхищалась Мо Жанем, но ее чувства к нему еще не успели достаточно глубоко укорениться в сердце – желание вырваться наверх, к лучшей жизни, было гораздо сильнее. Так что сейчас Лин-эр горевала скорее из-за разбитой мечты, а не из-за несостоявшейся любви.

– Тогда… – заговорила девушка, сдерживая слезы. – Тогда какие тебе нравятся?

– Мне?..

Вопрос Лин-эр здорово озадачил Мо Жаня.

А действительно, какие ему нравятся? Мо Жань растерянно молчал, не зная, что ответить.

– Ну скажи, какие тебе нравятся? – повторила Лин-эр, шаг за шагом подходя все ближе. Ее красивые глаза не отрываясь следили за Мо Жанем, дабы не упустить ни единой перемены в выражении его лица.

На самом деле эта девушка заслуживала жалости. У нее была старшая сестра, которая еще несколько лет назад вышла замуж за обыкновенного торговца тканями из Верхнего царства и уехала с ним в Лэйчжоу, где зажила припеваючи.

Как-то раз Лин-эр с матушкой отправились навестить ее сестру и приволокли ей в качестве гостинца на своих спинах целую кучу сушеной рыбы с перцем. Вот только сестрин муж, раздосадованный как рыбной