Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

сунул в огонь девятую, к нему вдруг подбежал мальчик и попросил вытащить для него печеный батат. Руки Мо Жаня были заняты конфетой, поэтому пришлось попросить помощи у учителя.

Чу Ваньнин взял другие щипцы и подцепил ими самый крупный из клубней. Заметив это, Мо Жань торопливо попросил:

– Этот положите обратно. Берите тот поменьше, который рядом.

– Но большой же лучше.

– Большой еще не готов, – с улыбкой пояснил Мо Жань.

– А ты откуда знаешь, что не готов? – упрямо спросил Чу Ваньнин.

– Уж можете мне поверить – я постоянно вот так запекал бататы, когда ночевал под открытым небом. Дайте мальчику клубень поменьше, он точно сладкий и вкусный.

Чу Ваньнину ничего не оставалось, кроме как подцепить щипцами маленький батат вместо большого. Ребенок, разумеется, понятия не имел, какой выдающейся личностью считался Чу Ваньнин в мире совершенствующихся; видя, как тот собирается вытащить для него из огня клубень, мальчик наклонился к нему и прошептал:

– Большой братец, я хочу съесть тот большой.

– Скажи об этом другому большому братцу, – ответил Чу Ваньнин. – Это он не дает тебе тот клубень. Говорит, еще не пропекся.

Мальчик тут же перебежал к Мо Жаню.

– Братец Мо Жань, я хочу тот большой.

– Тогда придется немного подождать, – ответил Мо Жань.

– А «немного» – это сколько?

– Досчитай от одного до ста.

– Я только до десяти умею… – обиженно протянул малыш.

Мо Жань рассмеялся.

– Ну, тогда в наказание придется тебе есть маленький.

Поняв, что ничего не поделаешь, ребенок с тяжелым вздохом принял этот удар несправедливой судьбы и грустно наклонил голову, пробубнив:

– Ладно, маленький так маленький.

Чу Ваньнин принялся очищать для него клубень. К моменту, когда он уже почти снял всю кожуру, конфета в щипцах у Мо Жаня нагрелась и стала такой мягкой, что грозила совсем растаять, поэтому должна была быть съеденной незамедлительно. Мо Жань торопливо сдернул ее с щипцов и протянул Чу Ваньнину.

– Учитель, скорее, откройте рот…

Занятый чисткой батата, Чу Ваньнин, не думая, открыл рот. Лишь когда Мо Жань положил ему на язык тающую молочную конфету, он понял, что именно только что произошло. Его уши тотчас заалели от смущения. Да ведь он съел конфету с руки собственного ученика!

– Хотите еще?

Чу Ваньнин легонько кашлянул. К счастью, на его лице плясали яркие отблески огня в открытом очаге, и никто не заметил, какое странное выражение только что промелькнуло на его лице.

– Не хочу, – ответил он.

– Хорошо, что вы наелись, – со смехом произнес Мо Жань. – А то у меня всего одна конфета осталась. Если бы вы захотели еще, мне было бы нечем вас кормить.

Расслабленный Мо Жань не особенно задумывался над тем, правильные ли подбирает слова в разговоре с наставником.

Чу Ваньнина же так ошеломила его непосредственная, а потому грубая фраза, что он надолго погрузился в задумчивое молчание.

Когда рисовая мука достаточно пропарилась, пришло время отбивать тесто. С этим могли справиться только крепкие, сильные мужчины, так что бравые деревенские парни взяли в руки колотушки. Деревенский староста дал обернутую марлей деревянную колотушку Мо Жаню и уже хотел было вручить вторую такую же Чу Ваньнину, но Мо Жань с улыбкой остановил его, сказав:

– Староста, мой учитель никогда этого не делал, у него не получится.

Стоявший рядом Чу Ваньнин промолчал.

В душе он был очень недоволен, даже, пожалуй, сердит. До нынешнего момента еще никто ни разу не говорил, что у него что-то «не получится».

Из уст других людей Чу Ваньнин привык слышать лишь просьбы и мольбы в духе «господин бессмертный, пожалуйста, помогите».

И вот первый раз в жизни его вежливо отодвинули в сторонку, пояснив, что работа ему не по уму и не по плечу.

Чу Ваньнин был так раздражен, что испытывал непреодолимое желание всплеснуть рукавами и яростно крикнуть: «Да это у тебя не получится!»

Но все-таки стерпел и промолчал.

Потому что Мо Жань был прав: Чу Ваньнин действительно не знал, как это делается.

В итоге староста поставил их двоих возле каменной ступы, где уже лежала пышущая жаром горка пропаренной муки.

– Учитель, – обратился к Чу Ваньнину Мо Жань, – сейчас я начну отбивать тесто, а вы не забудьте переворачивать няньгао после каждого третьего удара. Будьте осторожны, не ошпарьтесь ненароком. И не торопитесь, а то рука попадет под мою колотушку.

– Если сможешь попасть по мне колотушкой, то такому божественному дарованию явно больше нечему учиться. Сможешь сойти с пути совершенствования и ступать заниматься земледелием.

Мо Жань в ответ только улыбнулся.

– Я просто предупредил, на всякий случай.

У Чу Ваньнина не было ни малейшего желания тратить время на пустые разговоры, тем более что другие уже приступили к работе в парах, и ему совсем не хотелось от них отстать. Он занял свое место возле ступы и велел:

– Начинай.

Мо Жань с размаху опустил колотушку. Первый же удар оказался таким сильным, что колотушка глубоко увязла в мягкой разогретой муке, которая тут же обволокла ее конец со всех сторон. Трижды отбив муку колотушкой, Мо Жань поднял на Чу Ваньнина ясные глаза и попросил:

– Учитель, переверните.

Чу Ваньнин послушно перевернул комок на другую сторону, и Мо Жань вновь принялся отбивать его тяжелой колотушкой.

Постепенно они вошли в ритм: как только Мо Жань, совершив три удара подряд, поднимал колотушку повыше, Чу Ваньнин проворно переворачивал тесто для няньгао; а когда он убирал руки, Мо Жань снова опускал колотушку. С виду казалось, будто отбивать тесто для няньгао очень просто, но на деле человек с колотушкой в руках должен был не только обладать большой силой, но и уметь правильно ее применять, а еще быть очень выносливым, ведь ему предстояло опускать и поднимать свой инструмент бессчетное множество раз. Работа считалась оконченной, лишь когда тесто из рисовой муки становилось мягким и вязким настолько, что не разрывалось на отдельные куски.

Так они трудились какое-то время. Мо Жань еще даже не раскраснелся и не запыхался, а крестьяне у соседней ступы успели подустать и начали поддерживать ритм ударов колотушки зычными выкриками:

– Раз, два, три… Раз, два, три…

Мо Жаню показалось, что в этом и впрямь есть смысл, поэтому он начал подлаживаться под их выкрики. К моменту, когда тесто в ступе начало превращаться в вязкую массу, их соседи уже совсем выбились из сил; зато Мо Жань был по-прежнему бодр.

– Давайте еще раз, – сказал он и улыбнулся наставнику.

Чу Ваньнин покосился на него. Под лучами солнца на лбу молодого человека блестел пот; пусть он и не