Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Заметив, что Чу Ваньнин смотрит на него, Мо Жань сперва застыл, а потом поднял руку и торопливо вытер лицо рукавом.

– В чем дело? – с улыбкой спросил он, и его глаза сверкнули как звезды. – У меня лицо в муке?

– Нет.

– Но что тогда?..

Чу Ваньнин видел, что Мо Жаню ужасно жарко и он весь обливался потом, но тем не менее даже не думал ослабить добросовестно затянутый под горлом ворот. Ему внезапно стало жалко своего ученика, и он спросил:

– Тебе не жарко?

Вчера Чу Ваньнин спрашивал, не холодно ли ему, а сегодня его интересует, не жарко ли. Мо Жань испытал полнейшее недоумение. Очевидно же, что сегодня погода была такой же, как вчера. Озадаченно похлопав глазами, Мо Жань ответил:

– Вполне терпимо.

– Если жарко, разденься.

– Но вам не нравится, когда я раздеваюсь, так что не буду.

– Ты весь в поту, а это еще противнее, – пояснил Чу Ваньнин.

К тому времени Мо Жань и впрямь уже весь был липким от пота, поэтому, едва получив от учителя дозволение, сразу же снял с себя халат с нижней рубахой и отошел, чтобы кинуть их на жернов неподалеку. Чу Ваньнин неодобрительно взглянул на его обнаженный торс, но в душе ему правда не хотелось, чтобы его ученик мучился от жары. Он глядел на стоящего возле жернова Мо Жаня, на его широкую обнаженную спину и крепкие руки. Как только Мо Жань снял нижнюю рубашку, казалось, можно было явственно ощутить исходящий от него поток жаркого воздуха. Он действительно был весь в поту: спина, сплошь покрытая ручейками, влажно заблестела на солнце. Похожий на вынырнувшего из воды русала, он обернулся и лучезарно улыбнулся Чу Ваньнину. Его красота поистине ослепляла.

– Господа бессмертные, пить не хотите? – спросила жена старосты, которая ходила от одной ступы к другой с чайником и подносом.

Мо Жань вернулся к ступе, снова поднял колотушку и с улыбкой ответил:

– Нет, спасибо, я еще не хочу.

Тут к подносу потянулась чья-то рука и схватила одну из чашек.

Под изумленными взглядами Мо Жаня и жены старосты Чу Ваньнин с шумом осушил чашку и тут же протянул ее обратно со словами:

– Налейте еще, пожалуйста.

– Учитель, неужели ваша жажда настолько сильна?

По какой-то неясной причине этот вопрос вызвал у Чу Ваньнина раздражение. Он резко поднял голову и, сверкая глазами, угрожающим тоном переспросил:

– Жажда? Нет у меня никакой жажды.

И с бульканьем опорожнил еще одну чашку.

Мо Жань смотрел на Чу Ваньнина с недоумением. Неужели болезненная гордость его учителя достигла такой степени, что теперь ему стыдно даже испытывать жажду?

Глава 141. Учитель обливается ледяной водой

Выпив воды, они вернулись к работе.

От размашистых движений очертания тела Мо Жаня стали резче, порывистее. Свет солнца стекал по его крепким мускулам, будто струи бурлящего золотого водопада. Когда он поднимал руки с колотушкой, его плечи расправлялись во всю ширь, являя взгляду гладкую мощную грудь, будто высеченную из раскалившегося под солнцем камня, где под пеленой жара и буграми тугих мышц скрывалась поразительная сила.

Деревянная колотушка яростно вбивала в дно каменной ступы мягкое влажноватое тесто. Оно вновь и вновь жадно обволакивало конец колотушки, и та поднималась, чтобы сначала сбросить белоснежную расплющенную лепешку, а потом снова на нее обрушиться…

Мо Жань продолжал работать, демонстрируя поистине неисчерпаемую силу. Он был целиком сосредоточен на деле; его дыхание участилось, грудь вздымалась в такт сердцебиению, между черных бровей собрались капли пота, а кадык то и дело дергался вверх-вниз. Глядя на него, Чу Ваньнин мало-помалу отвлекся и погрузился в глубокие раздумья, из которых его вывел окрик Мо Жаня:

– Учитель!

Вероятно, Мо Жань звал его уже не первый раз.

– Учитель! Учитель?

Лишь тут Чу Ваньнин наконец пришел в себя. Сглотнув, он устремил на Мо Жаня не до конца прояснившийся взгляд:

– А?

Мо Жань смотрел на учителя сверху вниз, и оттого, что он был разгорячен работой, его взгляд казался обжигающе горячим.

– Учитель, пора перевернуть.

Чу Ваньнин молчал, чувствуя, как под этим взглядом сон и реальность начинают сплетаться в его сознании. У него вдруг сильно закружилась голова, а перед глазами будто промелькнула алая тень. Этот смутный призрак напугал Чу Ваньнина до ужаса, и он поспешно зажмурился, тряся головой… Что происходит? Это какие-то видения?

Сердце Чу Ваньнина в страхе сжалось. К голове прилила горячая кровь, а на спине выступил холодный пот.

Ощутив неладное, Мо Жань опустил колотушку на землю и подошел к нему.

– Учитель, что с вами? Вам плохо?

– Нет. Просто солнце так палит, что в глазах зарябило, только и всего. Не стой слишком близко, ты весь потный.

Опустив глаза, Мо Жань оглядел себя и понял, что Чу Ваньнин прав. Ему тут же стало неловко, ведь он прекрасно знал, как сильно его учитель любит чистоту. Мо Жань тотчас отошел от Чу Ваньнина, но внимательного взгляда с него спускать не спешил.

До окончания работы Чу Ваньнин больше не проронил ни слова. Когда же все расселись отдыхать и дожидаться, пока няньгао приготовятся на пару, обнаружилось, что учитель куда-то исчез.

– А, господин бессмертный Чу? Он сказал, что у него разболелась голова, и пошел к себе домой прилечь, – рассказал староста. – Когда он уходил, я заметил, что щеки у него были какие-то красные. Может, жар у него?

Услышав это, встревоженный донельзя Мо Жань не остался помогать упаковывать готовые няньгао, а бегом бросился к домику Чу Ваньнина.

Толкнув дверь, он увидел пустую постель и занервничал еще больше. Внезапно со стороны кухни до его слуха донесся плеск воды. Мо Жань не раздумывая откинул занавеску и ворвался внутрь.

И увидел своего учителя, который стоял босыми ногами на глиняном полу в чем мать родила и поливался водой из наполненной доверху деревянной бадьи.

Но ведь стоял конец десятого месяца, и даже сезон выпадения инея[52] уже миновал! Он что… обливался ледяной водой?!

Мо Жань потрясенно уставился на голого Чу Ваньнина, то краснея, то бледнея, а изредка и зеленея лицом.

– Господин бессмертный Мо! – внезапно закричали снаружи. – Господин бессмертный Мо, вы тут?

Мо Жань вздрогнул и обернулся. Прежде чем он успел что-то предпринять, тонкая девичья рука откинула занавеску в сторону, и в дом вошла Лин-эр.

– Почему вы так быстро убежали? – спросила она, проходя дальше в комнату. – Матушка