Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Тут она заметила обнаженного Чу Ваньнина и резко осеклась.

Пару мгновений стояла тишина.

– Ой!!! – вскрикнула девушка и поспешила зажмуриться.

На лицо Чу Ваньнина было страшно взглянуть. Он даже предположить не мог, что, когда он решит ненадолго уединиться, чтобы совершить охлаждающее омовение, к нему в дом ворвутся целых два непрошеных гостя. Ну и дела, в самом деле!

Он уже хотел было броситься за одеждой, но вовремя вспомнил, что с обычной небрежностью скинул свои вещи прямо у порога. И теперь, чтобы одеться, ему надо на глазах у девушки голышом пройти через кухню, так, что ли?

Пока Чу Ваньнин безуспешно ломал голову над тем, что же ему делать, Мо Жань просто подошел к нему вплотную, уперся ладонями в стену позади и закрыл его своим телом.

Затем Мо Жань повернул голову и велел Лин-эр:

– Выйди.

– А, ага! Да-да!

Девушка так перепугалась, что еще пару мгновений стояла в оцепенении, прежде чем наконец развернулась и спотыкаясь выбежала на улицу, а потом взяла и припустила прочь так быстро, как только могла.

Чу Ваньнин молчал.

Мо Жань с мрачным лицом проследил за Лин-эр. Лишь убедившись, что она убежала достаточно далеко, он с облегчением выдохнул, повернул голову обратно, и его взгляд упал на бесстрастное лицо Чу Ваньнина.

Только сейчас Мо Жань осознал, что повел себя как злобный пес, который охранял свою кость: ощерив зубы, прогнал прочь того, кто пытался к ней подойти.

– Учитель… – после долгого молчания наконец заговорил Мо Жань. – Учитель, я схожу… принесу вашу одежду.

Он развернулся и широким шагом пошел к двери за одеждой учителя.

Чу Ваньнин по-прежнему стоял, прижимаясь спиной к стене, и тяжело дышал. Он ощущал себя так, словно только что пробежал по меньшей мере сто ли и совершенно выбился из сил. Прищурив раскосые глаза, он взглянул на спину своего ученика, который подбирал брошенную одежду с пола, и вдруг вспомнил о том, что он сейчас… Пару мгновений Чу Ваньнин не моргая глядел в никуда, а потом резко вернулся к реальности.

Когда Мо Жань вошел, Чу Ваньнин обливался водой, стоя к нему спиной; к моменту же, когда он развернулся передом, Мо Жань уже стоял к нему вплотную и вниз не смотрел.

Но если сейчас Мо Жань с одеждой в руках обернется…

Чу Ваньнин впал в панику. Он видел, что его ученик уже закончил разбирать вещи, обхватил ворох руками и начал поворачивать голову…

Чу Ваньнин видел всего два выхода из этого положения. Первый – притвориться, что у него резко заболела нога, и присесть; второй – ослепить Мо Жаня на оба глаза.

Однако прежде, чем он успел выбрать лучший из двух ужаснейших вариантов, Мо Жань повернулся к нему и сказал:

– Учитель, вы…

«Вы» – что? Он так и не договорил.

Потому что стоило ему бросить взгляд на открывшуюся картину, как все слова попросту застряли у него в горле.

Часть двадцать седьмая. За годом год вы как недосягаемая луна

Глава 142. Учитель, это настоящая пытка

За долю мгновения до того, как Мо Жань обернулся, Чу Ваньнину пришла в голову еще одна блестящая мысль. В самый последний момент он взял и развернулся к стене лицом, уперевшись в нее обеими руками и открыв удивленному взгляду ученика свою ровную мощную спину.

Теперь Мо Жань точно не мог увидеть его срамного места, так что Чу Ваньнин похвалил себя за невероятную находчивость.

Мо Жань же долго молча глядел на него, не в силах вымолвить ни слова, а потом наконец спросил:

– Учитель, а вы… чего делаете?

Чего он делает?

Э-э-э… Поза и правда выглядела странновато. Нужно было срочно придумать какую-нибудь убедительную причину…

Чу Ваньнин постарался придать своему лицу самое холодное и суровое выражение, после чего вполоборота взглянул на Мо Жаня, изо всех сил стараясь не выдать смущения.

Мо Жань уже успел положить его одежду в сторону и подошел поближе.

После долгих молчаливых раздумий Чу Ваньнин наконец выдавил из себя два слова:

– Потри спину.

– А? – Голос Мо Жаня словно застыл где-то у него в горле и оттого прозвучал слегка гнусаво, что не лишило его некоторой притягательности. – Что?

Это и правда было первое, что пришло разволновавшемуся Чу Ваньнину на ум; но раз уж он это произнес, оставалось только напустить на себя невозмутимый вид и холодно продолжить:

– Раз уж пришел, потри мне спину перед уходом.

Мо Жань не нашелся что на это ответить.

– Последние дни мы занимались тяжелым трудом, и я весь пропотел. Мне от этого неуютно. – Чу Ваньнин прилагал все силы, чтобы его голос звучал как можно непринужденнее. – Так что хорошенько обтереться не помешает.

Он понятия не имел, достаточно ли естественно звучала его ложь и удалось ли ему задурить Мо Жаню голову.

Однако в итоге Мо Жань послушно сходил за махровым полотенцем, смочил его теплой водой и стал тереть учителю спину.

Юйхэн Ночного Неба всегда славился своей мудростью, но эта выходка точно была самой идиотской за всю его жизнь.

Сосредоточенный как никогда, Мо Жань вел полотенцем по лопатке Чу Ваньнина с таким напряжением во всем теле, будто на него наложили сковывающее заклинание. За прошедшие пять лет он, кажется, научился всему на свете, но сейчас, стоя возле учителя, ему казалось, будто он ничего не умеет и не может.

Кожа Чу Ваньнина была тонкой, как пелена предрассветного тумана. Стоило посильнее нажать, как туман тотчас рассеивался и сквозь него проглядывали первые красные лучи. Учителю, наверное, больно, если тереть до красноты, да?

Но в то же время Мо Жань боялся, что если будет тереть недостаточно сильно, то от него не будет никакого проку и учитель просто посмеется над ним.

Так они двое мучились довольно долго, прежде чем Чу Ваньнин наконец не выдержал и хрипло произнес:

– Достаточно, можешь идти. Дальше я сам, до всего остального смогу дотянуться.

Мо Жань едва не испустил облегченный вздох. Его лоб покрывала испарина.

– Хорошо… учитель… – глухо отозвался он и, откинув занавеску, вышел.

Чу Ваньнин еще долго приходил в себя, по-прежнему упираясь в стену лбом. Его уши были такими же алыми, как следы от полотенца на его спине.

В мгновение ока пролетело больше полумесяца с того дня, как они прибыли в деревню Юйлян. Страда подходила к концу.

После того случая, когда Мо Жань тер ему спину полотенцем, Чу Ваньнин стал