Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

— Атаку? Чью? «Гнева Господня»? Карателей?

Латник недоверчиво посмотрел на владетеля:

— Да нет! Здесь бандиты какие-то были. Сами в рванье, бородатые, грязные. Без доспехов, но на лошадях. С солдатскими копьями, новенькими булавами и топорами. На конских попонах — кресты храмовников. Разграбили и сожгли деревни Солми, Гретевил и Перье. Людей, правда, не много побили: дружинники оказали неплохое сопротивление и несколько нападавших убили. Из них троих мы знаем. Это пойманные в этом году Фалезским шерифом разбойники из шайки Кровавого Бака. Головорезы и мерзавцы, каких еще поискать.

— Ясно! — Феоктистов остался доволен докладом начальника своей стражи.

— Это ещё не все. Уцелевшие селяне перебрались под стены Шансона. Так вчера эти мерзавцы появились и здесь. Напали на временное поселение. Пришлось завести людей в крепость и отбиваться со стен. А сегодня я выдвинул на предполье несколько засад. Дважды обнаруживали группы нападающих и штурмовой группой неплохо поколотили. Сейчас в замке четверо пленных, сэр Гром их допрашивает.

— Молодцы! Пошли, посмотрим. Только ребят позову. И помогите им с пленными и конями управиться. Там трофеев много.

Вид сожженных лачуг перед стенами Шансона представлял ещё более унылое зрелище, чем уничтоженная деревня. Тем приятнее было окунуться в оживленную сутолоку переполненного замка. Возвращению кавалькады все очень обрадовались. Но вид семерых мёртвых и посечённые тела выживших всадников веселью не способствовали. Крестьяне с ненависть накинулись было на пленных, но тут же испуганно отшатнулись. На накидках у тех красовались страшные эмблемы «Гнева Господня» — кресты из четырёх мечей, смыкающихся рукоятями.

— Ещё и эти на нашу голову!

— Отставить разговоры! — вмешался барон. — Пленников в подвал. Дэниэл, займись трофеями. Всадникам: мыться, обработать раны и кушать. Караул со стен не убирать. Тут где-то ещё толпа вооружённого народа шарахается. Рыл в полсотни, если не больше. Похоже, тоже нас ищут.

После таких новостей порядок моментально восстановился. Феоктистов с трудом направился в банную комнату, чтобы размочить присохшую кровь и снять остатки плетёной куртки. Вражеские стрелы почти смешали её с живой плотью. Прав оказался Гесперон. Определённый эффект «каменной кожи» теперь у него имелся. Только вот совсем от повреждений не спасал. Но и то хлеб! Если б не он, да не пузырёк с зельем из рога Индрика, ещё неизвестно, как бы там с тяжёлыми кавалеристами получилось. Лучниками они очень хорошими оказались.

К Феоктистову подошли бабушка Линде и Сусанна. Молча принялись помогать. Колдунья, для начала, дала Феоктистову глотнуть неразбавленного самогона и тут же скормила здоровенный кусок «сала из чабреца». В голове почти сразу зашумело. Пользуясь этим, женщины освободили рыцаря от присохшей измочаленной одежды, обмыли тело, практически представляющее одну сплошную рану, сначала водой, а затем антисептиком из того же кальвадоса. Странно, но сэр Волк смог достаточно спокойно перетерпеть эту боль. Наверное, «каменная кожа» продолжала действовать. После этого его аккуратно натёрли остатками целебного зелья, от которого раны на глазах зарубцевались, и оставили в покое.

Переодевшись в чистое и блаженно откинувшись на лавке, Феоктистов неожиданно понял, что его так приятно поразило при возвращении. Чистота! Несмотря на большое скопление людей, в замке не было неприятного запаха. А лица и одежда селян казались декорациями к фильму о древних временах — настолько лучились чистотой и здоровьем. Но главное, исчезло выражение затравленной озлобленности, вечно проглядывавшее здесь на чумазых лицах. Словно в Шансоне собрались люди совсем из другого мира. Феоктистов вспомнил два больших новых строения на замковой площади возле колодца. Неужели бани? Вошедший с докладом Дэниэл подтвердил его догадку.

Лишь спустившись в подвал, где Николай допрашивал пленников, сэр Волк понял, что поторопился с мытьём. Грязный пол, кое-где устланный прелой соломой, заливала свежая кровь. Жирные мыши, не таясь, бегали между ног. А на крючьях, вделанных в потолок, покачивались на цепях четверо растерзанных мужчин. Двое были уже мертвы, остальные ещё дышали. Николай с усталым видом сидел на табурете и что-то быстро записывал на куске бересты в неверном свете факела. Пахло блевотиной.

— Да чтоб вас всех с переворотом по башке! Что здесь происходит?

— Володька?! Рад тебя видеть. А мы тут воюем потихоньку.

— Это ты называешь «воюем»?!!

— Не надо! — недовольно поморщился Зубров. — Соплей только не надо. Ты же не видел, что они в наших деревнях вытворяли. За это, по идее, с них вообще шкуру содрать надо!

Он печально вздохнул:

— Думаешь, мне это нравится? Сижу вот тут, наслаждаюсь как фашист. Да? Да меня уж семь раз вырвало. Но что делать, если по-другому не получается? Если они ничего не говорят? Это же местные уголовники. Причем, уже раз пойманные и даже приговоренные к смерти. Местной милицией, кстати. Шерифской стражей, в смысле. Поэтому, что я еще могу? Теперь хоть что-то прояснилось.

— Так это они в Солми были? — уже по-другому взглянул Феоктистов.

— Они. А ты что, видел Солми?

— Точнее то, что от него осталось. И Робину мёртвую.

— Жену Арчи?! Нашего разведчика?

— Да. Она здорово с ними дралась. Похоже, кого-то приложила. Так её за это потом даже мёртвую рубили.

— Сволочи!!!

Николай поднялся, положил бересту на табурет и подошел к пленникам. Те испуганно замотались на цепях, пытаясь отстраниться.

— Да всё уже, всё! — точными ударами кинжала Зубров убил обоих.

— Уберите тут все! — приказал латникам. — Пошли, Володь, расскажу, что знаю. Будем думать, как дальше жить.

— На фиг убивать-то было?!

— А что с ними ещё делать? — искренне удивился Николай.

— Работать заставить!

— Как ты это себе... А, впрочем, да! Действительно, ерунду спорол. Забыл, что тут рабовладельческий строй — кого хочешь можно припахать, даже уголовника. Ё-моё! Да мне же самому рабочих рук не хватает!

Феоктистов задумчиво смотрел на друга, не двигаясь с места.

— Ну что смотришь-то?! Не я это, не я!!! Латники их попинали слегка, когда в плен взяли. Так эти бандюки обиделись, понимаешь ли! По их воровским законам они, мол, неприкосновенны. Ну и молчали. Стефан мне и говорит: идите мол, сэр Гром, отдохните, а мы их ещё попинаем. А когда я пришел, они уже на крючьях висят и соловьями заливаются. Только записывать и осталось. Что ещё я мог сделать?

Сэр Волк потрепал друга по плечу:

— Да я не о том. Молодцы! Думаю, раз у нас такие специалисты есть, пусть и с моими пленниками поупражняются. А то тоже