Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Юйчи Гун был крайне доволен трудолюбием юноши. Он помнил о вчерашних пьяных речах. Эх, а этот паренек и правда знает толк в том, как прислуживать, жалко будет с ним расстаться. Хорошенько подумав, он все-таки решил, что, будучи главнокомандующим, не может нарушить обещание.

В шатер резко вбежал только умывшийся Юйчи Моу. Впопыхах он опрокинул чайник, и чистая вода ручейком побежала во все стороны. Маленький Се Уго шустро поднял чайник.

– Куда ты так мчишься сломя голову? – Юйчи Гун окинул вошедшего недовольным взглядом.

– Главнокомандующий, ваша лошадь ни пьет, ни ест, с самого утра снова кричит без остановки.

– Видимо, она уже постарела, от нее уже нет пользы. Се Цыбэй, дарю ее тебе. Возвращайся на ней по тропкам в Шитоучэн. Эта лошадь привыкла питаться цветами люцерны, что растут за стенами города. Она много лет служила, пора отпустить ее на покой.

Юйчи Гун вспомнил странное поведение лошади и свой непонятный сон. У него снова возникло нехорошее предчувствие. Что ж, уже ничего не поделать, путей к отступлению не осталось.

– Главнокомандующий, Юйвэнь Юньфэй прибыл на поле боя с госпожой Мэй в качестве заложницы. Что нам предпринять? До меня дошли слухи, что если мы не пойдем на переговоры, то они тут же обезглавят госпожу Мэй, а затем пойдут в атаку! – выпроводив Се Цыбэя из шатра, прошептал Юйчи Моу на ухо Юйчи Гуну.

«Заложница? Неужели они думают, что я сдамся ради какой-то женщины? Пусть даже эта женщина – моя названая дочь!» – яростно выругался про себя Юйчи Гун, а вслух, как бы безразлично, спросил:

– Какие у них условия?

– Если вы отзовете войска, то за вами сохранят титул, и вы сможете вернуться в Шитоучэн с гарнизоном, а госпожа Мэй отправится в монастырь Ваньшань, что в горах Чжуннань, где проживет до старости.

– До старости? Ей только двадцать три года, а они хотят ее заставить в одиночестве смерти дожидаться! – покачивая кувшин с водой, фыркнул Юйчи Гун.

– Э-э-э… Главнокомандующий, если мы потерпим поражение, то почти всех наших молодых братьев-воинов перебьют, как мы сообщим об этом старейшинам Шитоучэна?

– Перебьют? Это закон нашего бренного мира – если человек хочет выжить, он должен бороться за это право!

Слова Юйчи Моу привели Юйчи Гуна в ярость. Неужели они все хотят за просто так выгоду поиметь? Они только о ликованиях победы думают, а постараться ради нее не хотят! Война – это кровопролитие, это трупы! Юйчи Моу сам воин, неужели он забыл это?

В высшей степени гнева Юйчи Гун бросил взгляд на луч света, пробившийся сквозь полотно шатра. У него не осталось терпения заново твердить Юйчи Моу о воинской славе и долге, да и не было уже необходимости в этих пафосных, но бесполезных словах. Неужели они решили, что он сумасшедший душегуб, стремящийся утащить с собой в могилу как можно больше жизней? Что ж, им невдомек, что иногда сумасшедшие, нацепившие на голову императорскую корону, в некотором смысле и правда счастливы.

– Ночью мне приснилось, что ты и госпожа Мэй убили меня. – Юйчи Гун резко повернулся кругом, возвращаясь в суровую реальность. Его душа наполнилась подозрениями в отношении Юйчи Моу.

– Что? Да как можно! Главнокомандующий, не шутите так. Я же более десяти лет верно служу вам, – лицо Юйчи Моу посерело от страха, и он плюхнулся на колени, отчаянно оправдываясь.

– Я тоже так считаю. Ты – мой преданный подчиненный, госпожа Мэй – моя названая дочь, которую я лично воспитал. Вы оба мои самые близкие люди, вам я доверяю больше всего. Вам следует оберегать меня, вы не будете за добро платить злом.

– Все так, главнокомандующий. Клянусь жизнью, что буду следовать за вами! – Юйчи Моу встал на ноги и принес клятву, сложив руки в почтительном жесте.

Взгляд Юйчи Гуна устремился вдаль.

– Можешь ли ты придумать какой-нибудь способ проникнуть в шатер Юйвэнь Юньфэя и вызволить госпожу Мэй? – Юйчи Гун не хотел, чтобы его ограничивали.

Раз уж они решили использовать госпожу Мэй в качестве козыря, значит, он должен отобрать ее у них, а потом нанести мощный удар – тогда ему уже не о чем будет беспокоиться.

– Они еще в дороге. Я пошлю лучших солдат подкараулить их и выждать удобный момент.

Юйчи Гун вышел из шатра вместе с Юйчи Моу. Се Цыбэй, сидя верхом на лошади вместе с братом, подъехал к нему, чтобы попрощаться.

– Добрый ты малый, пускай Небеса защитят вас двоих! Не езжайте через березовую рощу, там болот много.

Проводив их взглядом, Юйчи Гун прошел к лошадям, отобрал себе черного коня и ускакал вглубь рощи. Он хотел найти ту пещеру, что увидел во сне.

Несмотря на яркий дневной свет, березовая роща была погружена в тихий полумрак, между деревьями вился полупрозрачный туман, окружавший стволы белыми клубами. Юйчи Гун принялся разыскивать пещеру из сна.

Она оказалась спрятана за густым пышно цветущим кустарником, по виду напоминавшим морские водоросли. Юйчи Гун разорвал зеленые ветви и проскользнул внутрь. В пещере было сухо и повсюду виднелись следы людей, живших здесь – горел костер, пол был устлан желтыми шкурами зверей. Юйчи Гун обрадовался и одновременно испугался. Если сон вещий, неужели он действительно умрет от руки Мэй Сюэи?

Снаружи пещеры раздался звук шагов. Юйчи Гун кинулся в сторону и спрятался за булыжником. В следующий миг в пещеру вошла Мэй Сюэи. Она была одета в ярко-красное свадебное платье, а на плечи была накинута зеленая шаль – простой и изящный, но такой очаровательный наряд. Вид у девушки был скорбный.

– Сюэи, – Юйчи Гун не смог сдержать свои взметнувшиеся чувства, пылко выкрикнул ее имя и выскочил перед девушкой.

– Названый батюшка, – Мэй Сюэи заплакала от радости, распахнула долгожданные объятия и кинулась к нему.

Темно-красное свадебное платье было похоже на полыхавшее пламя, которое охватило Юйчи Гуна с головой. Сцепившись в объятиях, они вдвоем упали на шкуры животных. Сколько лет они страстно мечтали об этом, сколько лет ждали с надеждой? Все ради этого мига единения душ и тел.

– Названый батюшка, я желаю всем своим существом отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, – искренне произнесла Мэй Сюэи, когда первый миг бурных радостных чувств остался позади.

От услышанного Юйчи Гун окончательно потерял голову. Он всю жизнь усердно сдерживал свои желания, но сейчас они выплеснулись наружу, словно бурные воды реки, прорвавшей плотину.

– О какой благодарности ты говоришь? Я всей душой люблю тебя, – преисполненный глубокого чувства, Юйчи Гун набросился на нее