Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Даже если я откажусь от мысли убить его, он все равно не передумает избавиться от меня! – Юйвэнь Сюн удрученно покачал головой.

– В этом мире нет ничего определенного. Сюн, может, все еще сможет измениться к лучшему. Ты сожалеешь о вашей ссоре? – ласковые глаза Цзялянь устремились на Юйвэнь Сюна, внимательно наблюдая за его меняющимся настроением.

– Я сильно ненавидел его, но когда освободился из тюрьмы, мое отношение к Цуй Вэньтину поменялось. Говоря по правде, что там между нашими отцами произошло – это их дело. Я убил его отца не потому, что хотел счеты свести, а потому что он сошел с ума и мог навредить другим, – глаза Юйвэнь Сюна покраснели, когда он заговорил о прошлом.

Мужун Цзялянь подошла и сочувственно погладила Бога войны по щеке. Ее одинокий герой выглядел потерянным, как ребенок.

– Сюн, позволь мне за тебя разрешить эту проблему. Стать врагами легко, а вот настоящих друзей найти сложно, – договорив, она что-то зашептала ему на ухо.

Мужун Цзялянь накрыла стол в зале для медитаций – она собиралась устроить ужин и пригласила на него Цуй Вэньтина и Юйвэнь Сюна. Девушка сделала роскошный макияж, оделась в белое платье, украсила свой наряд жемчугами и самоцветами, нанесла на кожу ароматные масла орхидеи и мускуса. Прекрасная, словно богиня горы У[50], она заняла место между двумя мужчинами.

Впервые она увидела их на пиру в честь юбилея отца. Тогда она играла для гостей на пипа, и все были поражены ее красотой и талантом. Юйвэнь Сюн, знаменитый своей горячностью и энергичностью, поднял кубок и, не стесняясь присутствия ее отца и почтенных гостей, во всеуслышание объявил о своих чувствах к ней. Все присутствующие разразились хохотом, и тогда сдержанный и деликатный Цуй Вэньтин вывел его из зала, защищая от насмешек. Хотя Цзялянь тогда и разозлилась на бесцеремонность Юйвэнь Сюна, но глубоко в ее душе зародилась симпатия. Время пролетело незаметно, и вот все трое снова встретились – да еще при каких необычных обстоятельствах.

– Когда приходят друзья, моя убогая хижина начинает казаться мне роскошным дворцом![51] – Цзялянь подняла кувшин с вином и первым делом наполнила кубок умудренного годами Цуй Вэньтина.

– Вдаль несутся быстро годы,

Но все так же, как тогда

Быстро мчат речные воды,

Горы держат облака

На плечах своих могучих,

А в сердцах людей достойных

Те же мысли о добре.

Цуй Вэньтин долгие годы провел в горах Ланьшань на северо-западе, суровые песчаные бури огрубили его утонченный облик образованного, но хилого юноши. Благодаря всем испытаниям он превратился в могущественного и смелого воина – если бы не элегантный стих, продекламированный им с невероятной легкостью и естественностью, Мужун Цзялянь с трудом признала бы его.

– Братец Вэньтин, как жаль, что Цяньмина и братца Кая сегодня нет с нами, – Юйвэнь Сюн открыл окна, и комнату залил серебристый свет луны, высоко висевшей в небе.

Умелыми наставлениями Цзялянь смогла убедить его пойти на мировую.

– Этот малец Цяньмин, он все еще веселится с Сыкун Пуюй в Башне Сбора Плодов? А про братца Кая я тоже уже много лет ничего не слышал, – Цуй Вэньтин тоже горестно потер лоб.

Мужун Цзялянь заметила, что лед между ними тронулся, и невероятно загордилась тем, как справилась с ролью примирительницы.

– Братец Кай сейчас занимается возведением Дворца Божественного Величия, он с головой погружен в это дело. А что сейчас с Цяньмином, мне тоже не известно, – Юйвэнь Сюн покачал головой, и золотое кольцо заболталось в ухе.

– Братец Кай – настоящий мужчина! Юйвэнь Сюн, давай выпьем за героев из славного рода Юйвэнь! – Цуй Вэньтин встал, взял кубок двумя руками и большими глотками осушил его.

– Верно. Братец Кай всегда казался таким скромным и тихим, а на деле он благородный муж, способный брать на себя ответственность! – Юйвэнь Сюн тоже опустошил кубок вина.

Краем глаза увидав серебристый свет луны за окном, Цзялянь вдруг ощутила неимоверную грусть. Она разлучена со своим родным сыном, ей не суждено состариться с любимым мужчиной – с кем ей поделиться этим горем? Только в музыке она могла излить свои чувства, а потому приказала Яшуан принести пипа. Ударив по струнам, она почувствовала, как тягостные мысли улетают вдаль, а обида постепенно растворяется.

Когда она доиграла мелодию «Обида Чжао Цзюнь»[52], все трое молча погрузились в свои мысли.

– Госпожа Мужун, вы превосходно сыграли эту мелодию. Позвольте мне поднять за вас этот кубок, принести так глубочайшие извинения. – Цуй Вэньтин поднялся на ноги, наполнил кубок до краев и выпил все вино без остатка.

– Принести глубочайшие извинения? – Мужун Цзялянь догадалась – не просто так он сюда прибыл, не просто из старых дружеских чувств – у него явно есть поручение.

– Да. Главнокомандующий На отдал приказ, госпожа Мужун, вы должны принять решение…

Цзялянь почувствовала, как по телу пробежала дрожь, и ее захлестнуло волной отчаяния. Она обменялась взглядами с Юйвэнь Сюном – они поняли друг друга без слов.

– Какое решение? У главнокомандующего На были указания? – Юйвэнь Сюн словно снял вопрос с языка Цзялянь.

– Госпожа Мужун, я всю дорогу напряженно думал: почему меня одного отправили на это дело? Главнокомандующий На и его супруга прекрасно знают о чувствах, связывающих нас троих. Может быть, они желают не вашей смерти, а чего-то другого?

Рассуждения Цуй Вэньтина подарили Мужун Цзялянь надежду – все-таки сестра ее родной человек, кровь гуще воды, она не сможет поступить с ней так бессердечно.

– Вэньтин, не хочу скрывать от тебя. Мы с Цзялянь любим друг друга, но – увы – наше нынешнее положение не позволяет нам быть вместе, – поддавшись воздействию алкоголя, выложил всю правду Юйвэнь Сюн.

Мужун Цзялянь не смогла сдержать слезы и тихо заплакала, закрыв лицо руками.

– Цзялянь не может умереть! Вэньтин, ты такой изобретательный, прошу, помоги нам что-нибудь придумать! – прямолинейность Юйвэнь Сюна никуда не делась.

Цзялянь поспешно наполнила кубок, пытаясь вином угомонить его болтливый рот. Она жутко боялась, как бы темпераментность юноши не испортила все дело.

– Мои солдаты расположились за воротами монастыря, я специально в одиночку пришел на встречу, потому что уже решил помочь госпоже. Братец Юйвэнь, наберись терпения, ешь и пей вдоволь! – Налив себе вина, Цуй Вэньтин снова встал.

Цзялянь