Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Казалось, заходящее солнце плакало вместе с ним. Оно было похоже на старика, стоявшего одной ногой в могиле, и скорбящего от приближающегося расставания с миром. Летний вечерний ветер принес издалека аромат цветов, словно замыкая цикл жизни и смерти.

Последние лучи солнца упали на клинок и отразились разноцветной радугой. Это напомнило Зал Благополучия, потолок которого был украшен бесчисленными цветными стеклышками. Отражая свет, они создавали на мраморном полу прекрасные узорчатые блики, непрерывно сменявшие друг друга, как в калейдоскопе. Наложившись на узор в виде пионов, выгравированный на белом мраморе, они создавали еще более сложные оптические эффекты, поражая смотрящих красотой и изяществом. В этом было что-то от блеска волн, колышущихся от дуновений ветра.

Цуй Вэньтин запрокинул голову и вдохнул воздух всей грудью. Затем он встал, вынул из ножен клинок и принялся исполнять танец с мечом напротив могилы. Отец обучил его фехтованию, а однажды после охоты в шутку сказал, что, когда его не станет, он хочет, чтобы сын почтил его память танцем с мечом. Цуй Вэньтин крепко запомнил это.

Закончив танец, он склонил голову на черную мраморную плиту могильного надгробия, от стояния на коленях ноги свело. Он спрашивал себя и одновременно просил совета у отца.

– Отец, ты часто предостерегал меня: для того, чтобы быть хорошим человеком в смутные времена, надо вести себя достаточно дурно, потому что слава и почет достаются тем, кто достигает успеха. Но я не хочу вот так покупать славу.

Колени заныли от боли. Вчера он так долго простоял на коленях в Зале Благополучия, что узор мраморного пола отпечатался на них, все его чиновничье одеяние уже промокло от пота, но он все равно не двигался с места, продолжая высоко держать лютню и аккуратно наблюдая за обстановкой вокруг.

На величественном и роскошно разукрашенном Троне Дракона сидел пятилетний наследный принц. Казалось, что какая-то невидимая сила крепко сжимает его руки и ноги, не давая им шевелиться – мальчик был похож на странную игрушку, без грустной усмешки на него было не взглянуть. Слева от трона стоял величественный и невозмутимый На Лоянь, а справа – седовласый Гао Чэндао.

Стараясь сохранять спокойный вид, Цуй Вэньтин сообщил, что Мужун Цзялянь не вынесла позора и покончила с собой. Ее ложная смерть была частью его плана. Цуй Вэньтин вовсе не был свободен от страха, страх – это корень слепой веры, он же является главным источником жестокости. Мудрость начинается с преодоления страха. Он крепко помнил наставления отца.

– Матушка-императрица, матушка! – увидав лютню пипа, наследник заерзал на стуле и принялся тыкать в нее маленьким белым пальчиком, что-то лепеча в сторону Гао Чэндао.

– Дуаньму Уцзи, передай лютню наследнику, – хотя На Лоянь был главнокомандующим, тон, которым он отдал приказ, больше походил на речь правителя.

Улучив момент, Цуй Вэньтин поднял голову и мельком взглянул на наследника. Глаза ребенка были чистыми и прозрачными, сквозь них на мир смотрела искренняя и добрая душа, но вместе с тем они были полны совершенно не детской скорбью. Цуй Вэньтин помрачнел – наследник еще слишком мал и глуп, он еще не понимает, что дни его сочтены. Весь двор уже под контролем супругов На, даже Гао Чэндао, когда-то образец лояльного правителю и преданного стране чиновника, бесстыдно принял их сторону, активно выказывая поддержку. Если бы отец еще был жив, кто знает, какой бы выбор он сделал.

– Ваше высочество, госпожа Мужун, движимая непоколебимым чувством долга, пожертвовала собой, она заслужила посмертный титул добродетельной супруги. Пусть этот инструмент, символизирующий ее, будет захоронен вместе с прежним императором. – Гао Чэндао опустился на колени у ног принца и дрожащим голосом внес предложение.

– А как же кости моей бедной младшей сестренки? – позади себя Цуй Вэньтин вдруг услышал горестный вой.

Мужун Цзялань, одетая в лазоревое платье и поддерживаемая двумя служанками, поравнялась с ним. Девушка прятала лицо в руках, отчаянно рыдая, но, задав вопрос, пристально уставилась на Цуй Вэньтина. Он тут же весь покрылся потом, с трудом облизнул вмиг пересохшие губы и, через силу сохраняя спокойствие, дал заранее подготовленный ответ:

– Госпожа Мужун скончалась, приняв яд. Изначально я и командующий Юйвэнь планировали доставить ее тело в столицу, чтобы провести похороны. Кто бы знал, что яд, который она выпила, способен растворять кости. Все, что осталось от госпожи, – это лужица сукровицы.

– Видимо, сестра очень сильно возненавидела меня, раз не пожелала даже тела оставить, так, что ли? – недоверчиво спросила Цзялань.

– Я готов поклясться честью Бога войны: все, что говорит глава канцелярии Цуй, – чистая правда, – свидетельство Юйвэнь Сюна пришлось как нельзя кстати, после его появления Цуй Вэньтин немного успокоился.

Яшуан, уже на последнем сроке беременности, опустилась на колени, трясясь от страха. Цуй Вэньтин привез ее во дворец, чтобы она тоже выступила свидетельницей, но служанка перепугалась до смерти и лишь отбивала бесконечные поклоны, прося пощадить ее.

– Какая горькая доля выпала моей сестренке! Даже ее служанка живет себе припеваючи, а она уже в земле. Ваше высочество, эта девушка беременна, позвольте ей на этом основании отправиться в комнаты служанок. – Мужун Цзялань презрительно взглянула на растолстевшую Яшуан и взмахнула рукой, словно оказала той огромную милость. Двое слуг схватили девушку под руки и вытащили из дворца.

Цуй Вэньтин вздохнул про себя в ужасе. Яшуан остается во дворце – если у нее однажды развяжется язык, то это приведет к катастрофе. Ему надо было придумать способ, как сделать так, чтобы она не смогла раскрыть тайну.

– Глава канцелярии Цуй блестяще справился с поручением. Ваше высочество, почему бы не подарить ему одну из красавиц императорского гарема в качестве награды? – Мужун Цзялань поклонилась наследнику в пол и внесла предложение.

От услышанного краска сошла с лица Цуй Вэньтина. Он понял намерение Мужун Цзялань, хорошо освоившей все хитрые приемы дворцовых интриг. Так называемая милость в виде брака – очевидное проявление недоверия к нему, повод установить за ним слежку и способ держать под надзором.

– Благодарю вас, госпожа На. Однако я ношу глубокий траур по отцу, мне не подобает жениться, надеюсь на понимание вашего высочества, – невозмутимо принял вызов Цуй Вэньтин.

Он был очень осторожен с Мужун Цзялань, признавая, что в сравнении со своей младшей сестрой она намного хитрее и смелее. Мужун Цзялянь обладала естественными для женщин уступчивостью и чистотой, добротой и мягкостью. Небеса были великодушны к ней: если на первый взгляд она могла показаться бесполезной, то на деле