Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– А нельзя за другого ее отдать? Что, при дворе мало достойных юношей? Почему именно он? – изо всех сил засопротивлялась Цзялянь.

Если уж ей не оставляют надежды, то должны хотя бы четко объяснить, в чем дело.

– Он же Бог войны, он такой единственный! Дочь старика Гао уже много лет втайне страдает по нему.

Жестокая реальность, беспросветное будущее. Мужун Цзялянь отчетливо увидела распростершуюся перед ней дорогу, и сердце ее заныло.

– Яшуан, – долетел до нее голос сестры, отдававшей приказания с таким видом, будто ничего не произошло.

Цзялань, которую она привыкла боготворить, оказалась скупой на помощь. Даже если речь шла о ее родной младшей сестре.

Цзялянь легла на кушетку, поставленную в зале для медитаций, и, уставившись в потолок, погрузилась в свои мысли. Откинувшись на мягкую подушку с вышитым кофейно-молочным журавлем[49], она неподвижно глядела на бронзовую вазу времен династии Хань, стоявшую под окном. В вазе пышно цвел зеленый пион на длинном стебельке. Мужун Цзялянь задумалась. Государь любил зеленый цвет. Неужели среди бесчисленных наложниц, прибывших в монастырь Ваньшань, остались верные ему? Император уже умер, а они все еще не знают правды, надеются, что государь скоро навестит их. Видимо, поэтому и поставили здесь его любимый зеленый пион, ценный и редкий цветок.

– Цзялянь, сестренка, тебе надо шире смотреть на ситуацию. Нечего капризничать, как маленькая девочка. В будущем ты станешь благородной матерью-императрицей, хозяйкой Дворца Вечной Добродетели!

Эти слова сестры только подлили масла в огонь и окончательно вывели Цзялянь из себя. Словно не вышедшая из возраста подросткового бунта девочка, она решила, что предаст их, подставит! Неужели они думают, что полностью контролируют ее, неужели считают ее маленьким глупым ребенком?

– Я никуда не собираюсь переезжать, хоть убейте меня, но я останусь в Башне Радостных Голосов! – она пошла напролом, проявляя решимость и боевой дух человека, которому нечего терять.

– Сестренка, это уже не тебе решать. Наследник тоже долго в этом статусе не задержится. Мы с твоим зятем подумали, а не лучше ли вам двоим будет отречься от престола, отказаться от связанного с ним почета? Что скажешь? – улыбка Мужун Цзялань была исполнена пренебрежения и заносчивости.

– Отречься?

Отречение от престола – эффективное и прекрасно действующее оружие, успешно применявшееся в борьбе за власть столетиями. Цзялянь наконец насквозь увидела сестру и ее мужа, за личиной благопристойности скрывавших свои коварные амбиции. Они уже давно спланировали этот захват власти, а она еще, как последняя дурочка, помогла им, была их тайным агентом, выведывала ценнейшие сведения, предала государя!

– А если я не соглашусь? – от злобы Цзялянь начало потряхивать.

– У тебя нет выбора, дорогая сестренка, – невозмутимо ответила Мужун Цзялань.

– Я хочу вернуться во дворец! – Цзялянь в ярости разорвала подушку.

– Подумай хорошенько за дверями монастыря Ваньшань, отдохни и помолись пару дней. Когда надумаешь, мы заберем тебя во дворец. – Мужун Цзялань достала из рукава шелковый платок, расшитый темно-красными орхидеями, и сунула сестре в руку. – Слуги, сюда! Заприте госпожу Мужун! – резким голосом крикнула Цзялань.

Из коридора в зал тотчас вбежали четыре здоровяка с искусно выкованной золотой цепью в руках. Они крепко схватили Мужун Цзялянь, сковали ей ноги и закрепили длинную цепь так, чтобы у нее оставалось достаточно свободного пространства для перемещений.

Мужун Цзялянь словно очнулась. Старшая сестра прибегла к уловке, чтобы заманить ее в монастырь Ваньшань и заключить здесь под стражу!

– Юйвэнь Сюн, приказываю тебе как следует сторожить госпожу Мужун, – дождавшись, когда слуги приведут Юйвэнь Сюна, Мужун Цзялань цинично добавила: – Цзялянь, сестренка, ты только посмотри, какая я щедрая и сострадательная! Оставила тебе твоего Юйвэнь Сюна – вы как раз сможете прекрасно развлечься, ну так и к чему вам это «на веки вечные»? Однажды обладать чем-то – это тоже прекрасное воспоминание!

От ее злорадных слов молодым людям стало неловко, они не знали, куда себя деть. Только дождавшись, пока старшая сестра уйдет, Цзялянь осмелилась поднять голову и взглянуть на Юйвэнь Сюна. Ее герой, ее Бог войны, вытянувшись по струнке, стоял в дверях, защищая ее.

– Ты же слышал, что сказала сестра, так почему все еще не исполняешь ее приказ? – вскочив босыми белыми ногами на пол, Цзялянь затащила его в комнату, закрыла окна и двери, а затем, крепко обняв юношу за шею, заплакала, как ребенок.

Она не может стать его женой. Вся оставшаяся жизнь казалась ей серой и тоскливой, полной одиночества и страданий. Не сумев сдержать накопившуюся в душе грусть, она разрыдалась в голос.

Молодые люди провели в нежности полночи, а проснувшись, принялись шепотом переговариваться, лежа рядом.

– Сюн, наследник еще во дворце, боюсь, что сестра и зять не дадут ему сохранить жизнь, – уныло произнесла Мужун Цзялянь, машинально теребя золотое кольцо в ухе Юйвэнь Сюна.

– Цзялянь, наследнику пока ничего не угрожает, а вот ты – другое дело. Нам нужно придумать, как вызволить тебя отсюда. – Несмотря на свою воинственность и браваду, испытав на собственной шкуре угрозу неминуемой смерти, Юйвэнь Сюн тоже стал осмотрительным.

– Как же мне сбежать? У сестры каменное сердце. Если я ей больше не нужна, избавиться от меня ей ничего не будет стоить. – Цзялянь топнула ногой, закованной в золотую цепь, другой конец которой был привязан к круглому столбу в центре зала.

Ключ старшая сестра унесла с собой.

– Они не решат, какой шаг будет следующим, так быстро. Я изучу местность вокруг монастыря Ваньшань, а затем мы посоветуемся, – Юйвэнь Сюн похлопал девушку по спине, стараясь утешить.

С этого момента Мужун Цзялянь оказалась пленницей монастыря Ваньшань. Подле нее осталась только беременная Яшуан, кое-как прислуживавшая своей госпоже. Та могла отходить лишь настолько, насколько позволяла золотая цепь. Ночами она разгоняла тоску, играя Юйвэнь Сюну на пипа и заливая горе вином. Это очень сблизило их.

Так продолжалось примерно три месяца. Однажды ночью, сильно напившись, Юйвэнь Сюн вдруг воскликнул:

– Цзялянь! Мой смертельный враг Цуй Вэньтин скоро прибудет сюда. Помоги мне избавиться от него!

– Что ты такое говоришь? Разве вы не хорошие друзья? – Мужун Цзялянь пришла в изумление.

– Раньше были, а теперь нет. Его отец убил моего, а я убил его отца – око за око. Завтра он прибудет в монастырь, чтобы сменить меня и встать тут гарнизоном. – Юйвэнь Сюн покачивал своей золотой рукой и мучительно хмурился: он оказался между двух огней.

– Сюн, Цуй Вэньтин – большой чиновник, которого сестра и зять очень ценят, зачем же ты затеял с ним кровную вражду? Если ты и правда убьешь его,