Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Цяньмин обладал ясной и чистой душой, он никогда не скрывал своих желаний. Когда молодые монахи храма Юаньтун выразили недовольство его частыми походами в Башню Сбора Плодов, он тут же собрал совет духовенства, поставил перед ними чашу для милостыни, наполненную серебряными иглами, и заявил:

– Не каждый монах может навещать женщин в публичных домах. Однако это позволительно, если он, как я, способен съесть эти серебряные иглы.

В следующий миг он одну за другой проглотил все иглы, отчего у всех присутствующих глаза на лоб полезли. Цяньмин не остановился на этом – он вдохнул полную грудь воздуха, и все до одной иглы, которые он только что съел, вышли через его кожу.

Этот трюк с проглатыванием игл он изучил в молодости, когда жил в государстве Цюцы[56]. Увидав его способности, все послушники тотчас признали его правоту и более не критиковали за ненадлежащее поведение.

В словах наставника Иньхая Цуй Вэньтин услышал зависть к Цяньмину, а потому не осмелился и дальше защищать его. Для простых обывателей нарушение монахом религиозных устоев будет поводом стыдить и бранить его. Только Цуй Вэньтин понимал, что Цяньмин станет великим наставником своего времени. Разве можно обходиться с выдающимися личностями так же, как с простыми людьми?

Если он последует пути, который предлагает наставник Иньхай, прикроет свои истинные помыслы маской благочестия, отбросит милосердие, главную ценность буддизма, и ради собственных устремлений навредит Пуюй, разве это не принесет ему настоящих страданий и мук совести? Цяньмин поручил девушку ему, не боясь людской молвы. Он не страшился смерти, его волновало лишь благополучие Пуюй, только поэтому он решился доверить ее близкому другу. Разве он мог ради собственной выгоды поступиться нравственными принципами, общечеловеческой моралью?

– Цуй Вэньтин, сейчас ты не поймешь, почему я советую тебе поступить именно так. Ты наверняка считаешь меня великим злодеем, но и великие злодеи могут стать буддами, веришь мне? – от злости у наставника Иньхая на лбу вздулась вена, его истинное лицо постепенно проступало наружу.

Цуй Вэньтин почувствовал азарт и решил выманить змею из норы.

– Для этого им нужно раскаяться в своих преступлениях и встать на праведный путь?

– Учение Будды гласит, что нирвана – это великий круг созерцания, великий переход за грань. В течение жизни человек подвергается воздействию страданий, но когда искра жизни добирается до другого предела, исчезновение тотчас обращается новой жизнью, – наставник Иньхай словно осознал свою грубость, а потому смягчил тон.

– Почему вы не можете допустить, что Цяньмин по-другому понимает учение Будды? – задавая вопрос, Цуй Вэньтин словно спрашивал самого себя – правильно ли он понимает путь благородного мужа, которого так строго придерживается.

– Нет, я не могу принять его поступок. Он нарушил монашеский обет, а значит, должен быть подвергнут презрению и изгнанию, – нахмурился наставник Иньхай.

– Простите, но я не могу с вами согласиться.

– Цуй Вэньтин, ты что, не боишься навлечь на себя кару Небес за помощь отступнику?

Несмотря на скрытую угрозу в словах Иньхая, Цуй Вэньтин ни капли не испугался.

– Как может благородный муж отказаться от данного им слова ради собственной выгоды? – бесстрашно и хладнокровно ответил он.

Глава 64

Юйвэнь Кай: Доносчик

Башня Искушений была лабиринтом, однако у Юйвэнь Кая не было времени на поиски выхода. Шестнадцать залов и тридцать два сада, причудливо перетекавшие один в другой, были наполовину уничтожены огнем, но в их руинах еще сохранялась величественность и размах былой постройки. Стоя на обломках резных балок, Юйвэнь Кай, перемазанный в пепле и пыли, поклялся, что Дворец Божественного Величия, который он возведет, будет в десять раз роскошнее и грандиознее, чем Башня Искушений.

Испокон веков не было таких правителей, которые бы не стремились к красоте, роскоши и наслаждениям – это естественные человеческие желания. Жизнь Юйвэнь Кая спасли его умения, после чего он проникся еще большим уважением к ремеслу. Первым шагом по возведению Дворца Божественного Величия было полное уничтожение Башни Искушений, ее остатки нужно было сровнять с землей. Не зря говорят: пока старое не уйдет, новому нет места.

Юйвэнь Кай работал усерднее всех прочих ремесленников, полностью отдавал себя строительству, не зная отдыха – он боролся за собственное возрождение. Новости о гибели Юйвэнь Ху застали его на строительной площадке, как раз когда он был полностью погружен в работу. Юйвэнь Кай остался равнодушным к известию, он очнулся, лишь когда все мастеровые, трудившиеся в его подчинении, с шумом разбежались куда глаза глядят. Он остался один в окружении разбросанной древесины, гранита и прочих строительных материалов.

Спустилась ночь, птицы вернулись в свои гнезда, а куда ему было податься? Без указа императора он остался одиноким воином, потерянно стоящим в чистом поле. Масштабный проект Дворца Божественного Величия невозможно было воплотить в одиночку, какие бы нечеловеческие усилия он бы ни приложил, как бы упорно ни стремился добиться поставленной цели.

Упав духом, Юйвэнь Кай опустился на мерзлый кусок гранита. Над головой пролетел крупный черный ворон, принеся с собой невесть откуда взявшийся холодный ветер. Сквозь вечернюю мглу Юйвэнь Кай пристально всмотрелся в далекие центральные здания дворца. В разгар восстания все, кто был во дворце, кинулись к его сердцу, к главному залу, никому и дела не было до бесполезной стройки.

Старший брат Юйвэнь Сюн наверняка станет предводителем ведущих сил восстания, Цуй Вэньтин, унаследовавший от отца титул главы императорской канцелярии, тоже не избежит этой участи. Кто бы ни пожелал усесться на Трон Дракона, он не сможет обойтись без помощи этих двоих – дальновидного чиновника и смелого воителя. А он сам? Все-таки матушка была права, надо следовать своей судьбе, нужно стать ремесленником, далеким от политической борьбы, жить в покое и безопасности.

Пока Юйвэнь Кай сидел в одиночестве, погруженный в грустные мысли, перед ним неожиданно появился даосский монах, словно спустившийся с облаков небожитель. Старик вел себя необычно и безостановочно мял руками свою длинную седую бороду.

– Юйвэнь Кай, во дворце военный переворот, а ты все еще здесь торчишь и не торопишься признать наследника?

– Спасибо за напоминание, наставник. Осмелюсь спросить, зачем вы пришли сюда? Мне было поручено возведение Дворца Божественного Великолепия, но сейчас все мастеровые разбежались, и я совершенно не знаю, как мне быть. Может быть, у вас найдется совет для меня? – поспешно схватив даоса за длинный рукав халата, взмолился о помощи Юйвэнь