Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Сейчас все это оставалось достаточно далеко. Опасности никуда не исчезли, но на несколько часов перестали определять каждое ее движение. Здесь не было Ольги Буровой, наследства, колдунов и необходимости следить за каждой фразой. Дик считал ее москвичкой, приехавшей по семейным обстоятельствам, и почти все, что знал, действительно относилось к Вере.

Она погасила экран и убрала телефон.

— Куда мы поднимаемся?

— На сопку.

— Это название или описание?

— И то и другое.

— Там что-то работает ночью?

— Город.

Вера повернулась к нему.

Дик по-прежнему смотрел на дорогу. В голосе не было попытки ответить остроумно или создать дополнительную загадку. Он произнес это серьезно, словно город действительно мог работать сам по себе и ради этого действительно стоило после полуночи ехать наверх.

Большего Дик ничего не пояснил. Вера могла попросить нормальный адрес, название площадки или хотя бы описание того, что они увидят. Но тогда следующая точка заранее превратилась бы в парковку, ограждение, лестницу и вид на ночные районы. Дик явно не собирался отнимать у места первое впечатление.

Дорога стала темной. Фары выхватывали мокрый асфальт, металлическое ограждение и нижние ветви. За ограждением начинался склон, свет не достигал земли, поэтому за тонкой полосой металла оставалась сплошная темнота.

Несколько раз деревья расходились, и Вера успевала увидеть внизу тысячи огней, линии мостов и широкую полосу Енисея. Через несколько секунд поворот снова закрывал город стволами и ветвями.

Дик вел медленнее, чем на мосту. Перед мокрыми участками заранее отпускал газ, входил в повороты плавно, оставлял достаточно места редким встречным машинам. Вера не почувствовала ни одного резкого движения, хотя дорога постоянно меняла направление.

Когда на асфальт выбежала небольшая темная тень, Дик начал тормозить раньше, чем Вера различила собаку. Charger замедлился и в свете фар обозначились короткие лапы, поднятый хвост и блеснувший ошейник.

Собака остановилась возле обочины и обернулась к деревьям. Дик притормозил почти до полной остановки. Через несколько секунд из темноты выбежал запыхавшийся мужчина. Он держался края дороги и звал животное. Собака дернулась навстречу, но осталась у асфальта. Мужчина добрался до нее, схватил за ошейник и поднял руку, благодаря водителя.

Дик дождался, пока оба отойдут за ограждение, и только после этого снова нажал на газ.

— Профессиональная привычка беречь животных? — спросила Вера.

— Нежелание портить вечер.

Вера вспомнила мокрого котенка, чудом уцелевший Ducati и Дика, который не проверил мотоцикл, пока животное не оказалось в клинике. В тот вечер он тоже ничего не взвешивал. Стоимость техники, опоздание на смену, собственный испуг — все перестало иметь значение после того, как Дик увидел кровь на шерсти детеныша.

Для него живое существо на дороге становилось главным еще до того, как в принципе возникал вопрос о выборе.

Вера отвернулась к окну. Сердце ударило сильнее. Но алкоголь не имел к этому отношения.

Подъем продолжался. Город все ниже появлялся между деревьями. Теперь Вера успевала различить целые районы, несколько мостов и темную полосу Енисея, возле которой собиралось больше всего света.

Она подалась к стеклу.

— Это все Красноярск?

— Почти весь.

— Отсюда он кажется больше.

— Подожди.

Он уже говорил это слово сегодня, когда остановился возле леса и предложил дать глазам привыкнуть к темноте. Тогда ожидание имело понятный срок и назначение. Сейчас Дик не торопился объяснять маршрут, не заполнял дорогу разговорами и не возвращался к тому, что произошло в клубе.

Ожидание постепенно становилось частью это странного вечера.

Освещенная площадка появилась после очередного поворота. Здесь стояло несколько машин и были люди. Пара сидела на капоте старого пикапа. Возле ограждения медленно прогуливались двое мужчин. Чуть выше начинались ступени с металлическими перилами, за ними поднимался флагшток, верхняя часть которого терялась в темноте.

Дик проехал мимо свободных парковочных мест.

— Мы не сюда? — спросила Вера.

Он свернул ниже, на боковой уровень площадки. Здесь фонари стояли дальше друг от друга, а машины оставались на таком расстоянии, что людей рядом с ними можно было различить только по движению.

Дик остановил Charger возле самого края. Двигатель продолжал работать.

Вера посмотрела вперед. С этого места деревья закрывали почти весь город, между ветвями пробивались отдельные огни, не складывавшиеся в картину.

— Мы приехали?

— Почти.

Дик выключил двигатель. Исчез низкий гул, все это время проходивший через сиденье. Приборная панель погасла. В остывающем металле негромко щелкнуло, с верхней площадки донесся хлопок дверцы, затем ветер унес звук.

Через лобовое стекло в салон попадал слабый свет ближайшего фонаря. Его хватало, чтобы видеть руки Дика, светлую полоску на скуле и беспорядочно лежавшие волосы. Остальная часть лица оставалась в тени.

Дик повернулся к Вере. В клубе они находились ближе, но там вокруг постоянно что-то происходило: двигались люди, вспыхивал свет, музыка требовала следующего движения. В машине ничего не требовало спешить. Вера слышала легкий шорох собственной куртки и ветер, проходивший по ветвям за стеклом.

Дик смотрел на нее спокойно, без привычной насмешки. Выражение было тем же, которое появилось на танцполе перед тем, как толпа качнулась к сцене.

Вера повернулась к нему, насколько позволяли сиденье и центральная консоль. Теперь их разделяло больше, чем тогда, но в темном салоне она остро чувствовала это расстояние. Девушка могла протянуть руку, коснуться воротника косухи и потянуть Дика к себе. Могла подождать, пока движение сделает он. Ни один вариант нельзя было бы объяснить лишь случайностью.

Его взгляд задержался на ее губах. Вера не отвернулась.

Несколько секунд они оставались неподвижны. Дик не улыбался и не пытался превратить затянувшуюся паузу в шутку. Вера успела представить первое прикосновение его губ, положение руки на собственной шее и то, как придется повернуться в тесном сиденье. Затем Дик взялся за дверную ручку.

Короткое раздражение возникло у девушки раньше, чем щелкнул замок.

Дверь открылась, и в салон проник холодный воздух, пахнувший мокрой землей, хвоей и водой. Дик вышел, обошел переднюю часть машины и открыл пассажирскую дверь.

— Пойдем, — сказал он. — Отсюда осталось совсем немного.

Глава 48

Дик дождался, пока Вера выберется из низкого салона. Она опустила ногу на мокрый асфальт, поднялась и тут же придержала полы расстегнутой косухи: ветер легко добрался до пуловера и прошелся вдоль тела холодной ладонью. После прогретого салона воздух показался особенно неприятным. Он остудил лицо, растрепал волосы и окончательно выгнал из головы клубную духоту. Пахло мокрой землей, хвоей и чем-то металлическим — то ли ограждением, то ли остывшими после дождя машинами.

Дик закрыл дверь и нажал кнопку на