Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

поклонника, хотя весь вечер следил, чтобы Вере было тепло, безопасно и интересно. Не торопился воспользоваться ее согласием, хотя хотел ее уже настолько явно, что скрывать это не получалось.

Он просто опять все делал правильно и не требовал, чтобы она это оценила.

Вера выдернула руку и снова поцеловала его. На этот раз Дик отступил на шаг, увлекая ее за собой к внутренней стороне изгиба, дальше от ограждения и встречного ветра. Его спина коснулась широкой металлической стойки, но он, кажется, этого не заметил. Руки скользнули под расстегнутые полы косухи и легли на талию поверх пуловера.

Большие пальцы медленно прошли по бокам. Вера чувствовала давление сквозь шерсть и слишком легко представляла, как эти ладони будут ощущаться на голой коже. От этой мысли по спине разлилось тепло, уже не имевшее ничего общего с двумя «Белыми леди».

Дик снова поцеловал ее, больше не оставляя пауз. Вера прижалась к нему всем телом. Его пах оказался между ее ног, и простого изменения положения хватило, чтобы дыхание сбилось. Она почувствовала его возбуждение — твердое, очевидное, невозможное для вежливого игнорирования.

Дик тоже понял, что она почувствовала. Его рот дрогнул у ее губ.

— Не смей смеяться, — с тихой угрозой сказала Вера.

— Даже не думал.

Но хриплый голос выдал улыбку.

Она прикусила его нижнюю губу. Улыбка исчезла.

Дик резко втянул воздух. На мгновение прижал к себе так тесно, что Вера почувствовала каждую линию его тела, а затем ослабил руки, снова оставляя ей возможность самой решить, приблизиться или отступить.

Вера воспользовалась этим по-своему. Ее ладонь прошла по его груди, по животу и остановилась у пряжки ремня. Пока еще поверх одежды. Вера просто положила пальцы на холодный металл, медленно спустилась ниже и посмотрела Дику в лицо.

Он замер. Вот теперь сдержанность окончательно дала трещину. Вера увидела это в потемневшем взгляде, в напряженной линии челюсти, в том, как его пальцы медленно сжались у нее на боках.

Внизу сиял Красноярск. Ветер шел вдоль склона, трогал ветви под мостом и приносил влажный запах леса. Где-то возле амфитеатра разговаривали люди, но до дальнего изгиба не долетало ни одного различимого слова.

Дик накрыл ее руку своей. Не убрал. Только плотнее прижал ее пальцы ниже пряжки ремня, словно хотел убедиться, что Вера понимает, к чему прикасается и чего этим движением добивается. Она понимала.

Дик наклонился к ее уху.

— Ты замерзнешь.

Губы задели кожу, и у Веры снова стянуло низ живота.

— Тогда придется спуститься к машине.

Он медленно поднял голову. В его глазах появилось то самое выражение, ради которого Вера выбрала его еще в ветеринарной клинике: достаточно опасное, чтобы захотеть узнать последствия.

— Придется, — согласился Дик.

Однако прежде, чем отойти, он снова поцеловал ее, показывая, каким именно продолжением должна закончиться дорога к машине.

Потом отстранился. Его губы еще раз коснулись ее рта, теперь легче. Ладони медленно прошли по бокам и остановились на бедрах девушки. Только после этого Дик отступил.

Вера осталась стоять, держась одной рукой за холодный поручень. Тело еще не успело понять, отчего давление исчезло. Под одеждой сохранялось тепло его рук, низ живота тянуло тяжелым, вполне определенным желанием.

Дик тоже не выглядел человеком, который передумал.

Он провел ладонью по волосам, посмотрел на Веру и коротко выдохнул. В полумраке глаза казались почти черными. Нижняя губа припухла там, где она ее прикусила.

— Пойдем, — сказал он.

Голос оставался хриплым.

Вера застегнула косуху только до середины. Пальцы слушались хуже обычного, зубцы молнии не сразу попали друг в друга. Дик стоял рядом, тяжело дыша и не вернувшись к прежней спокойной легкости.

Это Вере понравилось. Сломать его красивую невозмутимость оказалось приятнее, чем она ожидала.

Глава 50

Обратная дорога заняла меньше времени — или теперь ступени и повороты просто перестали иметь значение. Дик шел рядом, чуть ниже по склону, так что Вера видела его плечо, профиль и руку, иногда скользившую вдоль поручня. На мокром участке он снова подал ей ладонь. Она вложила свою, а когда скользкий настил остался позади, пальцев не разжала. Дик тоже не отпустил.

Они поднимались молча. С основной площадки доносились голоса, кто-то смеялся возле ограждения, экран телефона вспыхнул в темноте, на мгновение высветив чужое лицо, и погас. Ветер ходил по верхушкам деревьев, временами сбрасывал на променад холодные капли. Между стволами открывался Красноярск — огромный, яркий и совершенно безразличный к тому, что происходило на склоне сопки.

Ладонь Дика оставалась теплой. После поцелуев это простое прикосновение ощущалось очень остро: пальцы соприкасались при каждом шаге, и Вера тут же вспоминала, как эта рука лежала у нее на затылке, проходила вдоль спины, сжимала талию.

Charger стоял там же, где они его оставили. Темный металл покрылся изморозью, на крыше дрожало отражение фонаря. Соседняя машина уехала, на парковочном уровне осталось только два автомобиля, стоящих далеко у въезда. Пространство вокруг казалось абсолютно пустым, хотя сверху изредка доносились голоса.

Дик снял машину с сигнализации, но Вера не направилась к пассажирской двери. И ни один из них не сказал, что пора садиться.

Девушка остановилась возле переднего крыла, все еще держа молодого ветеринара за руку. Дик посмотрел сначала на их сцепленные пальцы, затем ей в лицо, и его новый поцелуй начался уже без прежней медленной проверки. Он обхватил ладонью затылок Веры, другой рукой притянул за талию. Девушка уперлась бедром в холодный металл автомобиля и одновременно почувствовала жар мужского тела, заслонившего ее от ветра.

Пространство сузилось до жесткого борта Charger, тяжелого дыхания и прикосновений, которым уже не требовалось притворяться случайными. Город исчез, голоса наверху стали частью ветра, и даже свет фонаря доходил до сознания девушки лишь смазанным отблеском на крыше машины.

Дик одной рукой расстегнул ее косуху. Вера, в свою очередь, провела руками по его груди. Под замшевой курткой свитер был теплым, мышцы напрягались вслед за движением ее ладоней. Она скользнула ниже, к животу, и почувствовала, как парень задержал дыхание.

Его рот переместился к ее шее. Вера откинула голову, коснувшись затылком холодного стекла машины. Губы Дика прошли под ухом, задержались там, где ее кожа помнила первые поцелуи. Он не кусал, не пытался оставить заметный след, но медленное давление его губ и языка заставляло девушку сильнее сжимать пальцы у него на плечах. Каждый мужской выдох обжигал нежную кожу, а ветер тут же проходил по тому же месту холодом.

— Дик.

Имя прозвучало тише, чем Вера собиралась.

Он поднял голову. Его лицо