Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Она один раз достала телефон, посмотрела на время и снова убрала. Несколько дней назад Красноярск состоял из аэропорта, нотариальной конторы, дороги в «Сосны» и дома Аграфены. Теперь к ним добавились клуб с красной вывеской, темный лес, мост, огни над Енисеем и смотровая площадка, где Дик держал ее лицо в ладонях и ждал, пока она сама его поцелует.

Воспоминание оставалось ясным, но больше не тянуло назад.

Вера поправила край пледа.

КогдаHonesty закончилась, возникла пауза. Несколько секунд в салоне слышались только двигатель, шины и ровная работа печки обогрева. Потом возникла другая музыка — тише, тяжелее, без символичного названия.

— Куда? — спросил Дик, когда дорога вышла к развязке.

— К «Планете».

Он на мгновение перевел взгляд с дороги на нее.

— Точно не хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

— Точно.

Дик посмотрел в зеркало заднего вида и перестроился в соседний ряд.

— Хорошо.

Он не стал уговаривать, не спросил адрес и больше к этому не возвращался. Только выбрал нужный съезд.

Вера положила ладонь поверх его руки на центральной консоли.

Она точно выбрала момент: после краткого обмена ровными репликами, чтобы ее прикосновение выглядело естественным подтверждением того, что между ними ничего не изменилось. Ни спешки, ни осторожной проверки, ни движения, способного выдать обиду.

Ей не хотелось оставлять Дику воспоминание о ней как о женщине, которую он возбудил, потом остановил и вернул назад под нелепую историю о матери. Пусть считает, что она поверила в возможность продолжения. Вера умела завершать спектакль так, чтобы зритель не заметил, когда актриса потеряла интерес к роли.

Дик, не отводя взгляда с дороги, перевернул кисть и переплел с ней пальцы. Большой палец медленно прошел по внутренней стороне ее ладони и замер на запястье, там, где недавно касались его губы.

Вера не отняла руку. Прикосновение оставалось приятным. Теплая кожа, сильные пальцы, спокойное давление, тело принимало все это без сопротивления, но уже не связывало с ожиданием. Она не представляла, как Дик снова прижмет ее к машине, не хотела почувствовать его руку под одеждой, не искала места, где они могли бы остановиться.

Он держал ее ладонь. Она позволяла ему ее держать.

На поворотах пальцы Дика чуть сильнее сжимались, затем снова расслаблялись. Со стороны это могло выглядеть нежностью, возникшей после близости. Для Веры это стало частью правильно сыгранного финала пьесы, такой же, как ее ровное дыхание, спокойный голос и будущее согласие приехать в воскресенье.

На мосту открылся Енисей под редкой дымкой. Огни другого берега вытягивались в черной поверхности воды, ломались под течением и снова собирались длинными дрожащими полосами.

Вера повернула голову к окну. В стекле проявилось отражение Дика: профиль и левая рука на руле. Рядом отражалась она сама. Одинаковые серые глаза. Косуха Аграфены. Имя без фамилии.

Дик не знал Веру Миронову. Не знал и Ольгу Бурову, вокруг которой собирался весь скрытый Красноярск. Он провел несколько часов с девушкой, существовавшей только для него: москвичкой по имени Ольга, временно оказавшейся в городе по семейным обстоятельствам.

Она смеялась, спорила, танцевала, целовала его и сама потянулась к ремню. А он передумал.

Девушка смотрела на отражения в стекле и чувствовала, как окончательно отступает последняя неловкость. Отказ Дика относился к той, кого она собирала для нескольких свободных вечеров. Никакого ущерба настоящей Вере он нанести не мог. Она усмехнулась собственному отражению.

За окном медленно проплывали огни города.

Перед сложной развязкой Дик разомкнул пальцы и вернул руку на руль. На ладони осталось его тепло, но Вера немедленно убрала руку под плед, не пытаясь его сохранить.

«Планета» появилась огромным темным корпусом. Большая часть вывесок погасла, зато парковка оставалась залитой белым светом. Машин почти не было. Пространство, вечером заполненное плотными рядами автомобилей, теперь выглядело чрезмерно широким, плоским и пустым.

Дик проехал вдоль фасада и остановил Charger у того же края парковки, где забрал ее несколько часов назад.

Музыка замолчала. Теперь Вера слышала только работу двигателя, вентиляцию и собственное дыхание.

Она повернула голову. Дик уже смотрел на нее.

Свет приборной панели доходил до его подбородка и губ. Глаза оставались в тени. Вера не стала искать в его лице подтверждение своей версии. Какое бы выражение глаз он ни выбрал, объяснять случившееся он не собирался, а она не собиралась давать ему шанс придумать объяснение получше той нелепости, что она уже слышала. Она нажала кнопку ремня. Пряжка щелкнула, лента скользнула по косухе и ушла за плечо.

Дик снял правую руку с руля и потянул девушку к себе. Вера спокойно наклонилась через центральную консоль.

Поцелуй оказался нежнее тех, что случились на сопке. В нем не было прежних жадности и резкости. Дик целовал ее глубоко и неторопливо, так, как и должен целовать тот, кто уже пригласил девушку на второе свидание. Вера ответила так, как должна была по завершающемуся рисунку роли дуры, которая ничего не поняла и не обиделась.

Пальцы парня вошли в ее волосы. Вера провела языком по его нижней губе, почувствовала терпкий вкус и снова слегка прикусила.

Он резко выдохнул ей в рот. Тело Веры отозвалось короткой волной тепла. Она позволила ощущению пройти, не удерживая и не превращая в новое желание.

Дик коснулся губами ее подбородка, вернулся ко рту, медленно провел большим пальцем по мочке уха. В его движениях сохранялась та же сдержанность, которая несколько часов назад казалась Вере привлекательной: он не забирал больше, чем ему предлагали, и оставлял ей возможность отступить.

Теперь это все ей было не нужно и не интересно.

Дик снова замедлил поцелуй, и Вера отстранилась.

Несколько секунд они молчали, оставаясь слишком близко. Она видела темную линию его ресниц, влажный блеск нижней губы, отдельные пряди волос, упавшие на лоб. Дик провел пальцем по ее губам, задержался там, где кожа немного саднила, убрал руку и откинулся на водительское кресло.

Между ними снова появилась центральная консоль.

— Откуда тебя забрать в воскресенье? — спросил он.

Вера поправила плед на коленях.

Возможно, воскресенье для него действительно существовало. Или он собирался поддерживать эту игру до самого конца. Оба варианта требовали от нее одного и того же ответа.

— Отсюда же.

Взгляд Дика скользнул к пустой парковке за лобовым стеклом.

— «Планета» начинает выглядеть твоим постоянным адресом.

— Это удобная точка.

Он вернул глаза на девушку. Пауза длилась недолго, но Вера успела заметить, что ее уклончивость не прошла мимо