Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Он ничего этого не сделал.

— Хорошо.

Вера спокойно выдержала его взгляд.

— В семь? — полу-спросил, полу-уточнил Дик.

— Да.

Ложь прозвучала легко и ровно. Вера не готовила интонацию заранее, она возникла сама, мягкая и уверенная, без лишнего воодушевления, которое могло выглядеть наигранным.

Дик, судя по лицу, не усомнился в искренности ее ответа.

Вера опустила взгляд на плед и сложила его по краю, потом еще раз, аккуратно совмещая углы. Плотная шерсть сохраняла тепло ее ног и запах салона.

Легкого романа не получилось. Ничего другого от Дика ей не требовалось.

Парень принял у нее сложенный плед и бросил на заднее сиденье автомобиля.

Вера открыла дверь и поставила обе ноги на мокрый асфальт. Потом поднялась и закрыла за собой дверь. Металл отозвался плотным звуком, отделив ее от тепла машины, запаха кожи и водителя.

Дик опустил стекло на пассажирской двери.

— До встречи, Ольга.

Вера улыбнулась. Улыбка получилась теплой, чуть усталой и совершенно естественной.

— Всего хорошего, Дик.

Он на мгновение задержал взгляд на ее лице, затем кивнул. Стекло поднялось.

Вера отступила от машины. Charger медленно тронулся, вышел из ряда, повернул между пустыми секторами парковки и набрал скорость. Почти черный кузов на мгновение стал отчетливым под очередным фонарем: тяжелый, низкий, с красными огнями. Затем растворился в темноте.

Вера смотрела, пока машина не скрылась за углом здания.

Когда исчезли красные задние фонари автомобиля Дика, парковка показалась девушке еще просторнее и холоднее. Ветер прошел между пустыми рядами, поднял с асфальта мелкий мусор и несколько раз перевернул его возле бордюра.

Вера достала телефон. Экран осветил пальцы и рукав косухи. В приложении она отметила точку подачи, и несколько мгновений смотрела на название улицы возле дома Аграфены, прежде чем подтвердить заказ.

Машина такси находилась в шести минутах. Она погасила экран и всмотрелась в него как в зеркало. В черном стекле телефона возникло слабое бесцветное отражение: одинаковые серые глаза, растрепанные волосы, припухшие губы. Щеки еще сохраняли тепло после салона и поцелуя. Косуха сидела свободно и выглядела дорогой даже под мертвым светом парковочных фонарей.

Вскоре у въезда на парковку показались фары такси. Машина медленно свернула и пошла вдоль рядов, то исчезая за островками света белых фонарей, то снова выныривая. Вера подняла руку, хотя водитель видел через приложение точку подачи и двигался прямо к ней.

Девушка села сзади, закрыла дверь и назвала адрес в «Соснах». Водитель что-то подтвердил, глядя на навигатор, потом вывел автомобиль из парковочного ряда.

За углом здания торгового центра начиналась дорога, по которой несколько минут назад исчез Charger, но Вера туда не посмотрела. Она устроилась на заднем сиденье поглубже и поправила на коленях край косухи. Слабый запах Дика пока еще сохранялся на воротнике, смешанный с холодом и влажной кожей. Но до дома Аграфены оставалось достаточно времени, чтобы он полностью выветрился.

Вера не оглядывалась. Никакие встречи на парковке «Панорамы» ее больше не интересовали.

Глава 52

Лопатин отстал еще до того, как дорожка вывела Веру к нужному месту. Сначала за спиной продолжал поскрипывать снег. Потом шаги стали реже, приглушеннее и остались где-то между лиственницами и темными фигурами памятников. Артем не предупреждал, что остановится. Просто выбрал расстояние, с которого мог ее видеть и при этом не слышать каждое слово, произнесенное девушкой.

Вера продолжила идти, держа лилии обеими руками. Тридцать длинных стеблей, собранных в плотную охапку, лежали на сгибах локтей и постепенно оттягивали запястья. Белые головки закрывали грудь и часть лица. Широкая шелковая лента перетянула букет чуть ниже ее пальцев и постоянно цеплялась к тонким кожаным перчаткам. Запах, за дорогу успевший пропитать салон Grand Cherokee, теперь двигался вместе с Верой по кладбищу — густой, сладкий, с горечью свежих срезов, слишком теплый и настойчивый среди снега, темного камня и холодного воздуха.

Когда Лопатин появился в «Соснах» ровно в десять, лилий еще не было. Утро началось спокойно: Артем приехал минута в минуту, Вера оделась во все черное, от ботинок, до джинсов и перчаток, стянув волосы в обычный хвост. Потом уже в гараже выбрала внедорожник, и они выехали за город.

По дороге по просьбе Веры остановились у цветочного магазина. Внутри влажного и жаркого пространства продавщица предлагала то готовые композиции, то каллы, то розы. Но девушка остановилась на белоснежных лилиях. Когда флорист уточнила количество, Вера назвала тридцать и с запозданием поняла, почему именно столько: тридцать лет назад Веселена сбежала от матери.

Девушка отказалась от упаковки и попросила перевязать лилии одной широкой черной шелковой лентой, расплатившись на кассе картой.

Теперь эти цветы лежали у нее на руках, и каждый шаг отдавался в пальцах.

Снег на кладбище был, но еще не успел покрыть всю землю. На основных аллеях его убрали до гранитных плит, по краям остались низкие белые полосы, в которые вмерзли рыжие иголки лиственниц.

Некрополь занимал склон, разделенный на просторные террасы. Между деревьями виднелись памятники, скульптуры и семейные стелы. Они не теснились и не заслоняли друг друга. Вокруг каждого родового участка оставили достаточно пространства, чтобы общая фамилия, камень и мертвые одной семьи имели отдельную территорию.

Белый Яр не украшал смерть. Он не позволял ей выглядеть дешевой. Здесь не было пластиковых цветов, облупившихся столиков и выцветших лент, которые давно следовало убрать. Камень очищали от потеков, бронзу — от зеленого налета, снег с дорожек сметали прежде, чем его успевали утоптать. Время присутствовало в потемневшем металле, мелких трещинах гранита и толщине древесных стволов, но нигде не превращалось в запущенность.

Тишина здесь тоже была особенная. До кладбища долетал далекий шум трассы, иногда между деревьями проходил звук автомобильной двери или голоса, но все быстро глохло в снегу и хвое. Поэтому собственные шаги казались Вере слишком неловкими и громкими.

Родовой участок ведьм Буровых находился на дальней верхней террасе. У входа высилась широкая гранитная плита с одной фамилией: БУРОВЫ, а следом начинался ряд женских памятников.

Вера медленно шла вдоль них, читая надписи: Бурова Евдокия Петровна, Бурова Марфа Ильинична, Бурова Анна Савельевна…

Разные годы, разные отчества, молодые и старые лица. Где-то оставили овальный портрет, где-то высекли профиль, где-то женщина стояла в бронзе в полный рост. Фамилия нигде не менялась. Во всех могилах лежали Буровы. Могущественные ведьмы рождались, старели, умирали и занимали положенное место. Рассказы Мельникова и Лопатина превратились в камень, даты и лица

Могила Аграфены нашлась в