Блистательные - Стивен Бакстер

Дакк наклонилась вперед. — Да, он погиб. Он летел на "Санрайзе". Именно он запустил монопольную бомбу в рафинадную глыбу ксили. Ты видишь? Твой ребенок, Дакк. Наш ребенок. Он был героем.

Шаг за шагом. Я продолжала повторять это про себя. Но кают-компания словно завертелась вокруг своей оси.

На яхте Дакк я обогнула огромный борт "Факела ассимилятора". Рядом с нами дрейфовали медицинские машины, заливая каким-то герметиком огромные раны живого корабля.

Раненому сплайну позволили присоединиться к единственной в своем роде флотилии, обычным боевым кораблям. Живые звездолеты размером с город никогда не отличались изяществом, но я видела, что их движения были скоординированы, словно в огромном танце. Они даже прижимались друг к другу, как огромные рыбы, толкающиеся друг о друга.

Дакк пробормотала: — Некоторые из этих потрепанных зверей служили людям тысячу лет или даже больше. Мы вырываем у них мозги и нервную систему — мы ампутируем их разум, — и все же что-то в них все еще остается, потребность в себе подобных, в комфорте. Поэтому мы позволили пострадавшим немного поплавать вместе.

Я рассеянно слушала.

Яхта пришвартовалась, и нас с капитаном подняли на борт "Факела". Я оказалась в чем-то вроде пещеры, подпираемой подпорками из какого-то хрящевого материала. Освещение было исправлено, гравитация на борту восстановлена.

Мы бродили по отверстиям и проходам с круглыми стенами, продвигаясь вглубь сплайна. Мы не встретили никого из команды Дакк, только ремонтников с базы.

Дакк сказала мне: — Ты ведь еще не служила на сплайне, не так ли? Корабль живой, не забывай. Здесь жарко. Во время сна можно прогуляться по кораблю и увидеть, что команда дремлет по всему судну, многие из них голые, некоторые растянулись на мешках с едой или оружием или просто на теплых поверхностях, где только можно. Можно услышать пульсацию крови сплайна, а иногда даже биение его сердца, похожее на отдаленный удар гонга. Это и возню крыс.

Это звучало уютно, но не очень похоже на военно-космический флот, который я знала. — Крысы?

Она рассмеялась. — Маленькие ублюдки забираются повсюду.

Мы продолжили путь. Это было не так страшно, как в тот час, когда в кромешной тьме впервые появился сплайн, и нам пришлось вытаскивать раненую команду с поврежденного корабля. Но все равно это было похоже на пребывание в какой-то огромной утробе. Я не представляла, как смогу когда-нибудь привыкнуть к этой обстановке, как смогу служить на таком корабле. Но Дакк, казалось, была рада вернуться, так что я, очевидно, ошибалась.

Мы подошли к глубокому месту, которое Дакк назвала "брюхом". Это было помещение, похожее на ангар, разделенное на отсеки огромными прозрачными пластинами из какого-то материала, похожего на мышцы, покрытыми слоем жира. В нишах были подвешены мешки с чем-то похожим на воду: зеленой, мутной водой.

Я потрогала поверхность одного из мешков. Она покрылась легкой рябью. Я могла видеть плавающие растения, извивающихся рыб, улиток, несколько автономных роботов, плавающих среди скоплений. — Это как аквариум, — сказала я.

— Так оно и есть. Океан в миниатюре. Зеленые растения — роголистники: без корней, почти полностью съедобные. А еще здесь есть морские улитки, рыба-меченосец и различные микробы. Здесь полностью автономная биосфера. Вот как мы живем; эта маленькая ферма кормит нас. На самом деле эти существа обитают в океанах Земли. Тебе не кажется, что это довольно романтично — сражаться с супернаукой ксили, имея в своем ядре каплю первозданных вод?

— Как им удается не зарастать?

— Водоросли сами по себе перестают расти. Улитки питаются дохлой рыбой. А рыбы регулируют свою численность, поедая собственную молодь.

Кажется, я скривилась, услышав это.

— Ты брезгливая, — резко сказала она. — Я этого не помню.

Мы продолжили знакомство с чудесами сплайна. Я мало что поняла.

По правде говоря, я с трудом могла функционировать. Уверена, что пережила своего рода шок. Человеческие существа не созданы для того, чтобы быть подверженными временным парадоксам, касающимся их будущего и нерожденных детей.

И моя голова была занята моей работой по расследованию действий Дакк.

Процедура дознания представляла собой своеобразное сочетание древних флотских традиций и судебных процедур Комиссии. Комиссар Варкин был назначен председателем суда, а я, как адвокат обвинения, была одновременно прокурором, юристом и секретарем суда. Остальной состав суда — коллегия из высокопоставленных лиц, представлявшая собой нечто среднее между судьей и присяжными, — состоял из комиссаров и офицеров военно-космического флота, а также нескольких гражданских лиц и даже академика для равновесия. Как мне показалось, все это было политическим компромиссом между Комиссией и флотом.

Но судебное разбирательство было только первым этапом. Если будут выдвинуты серьезные обвинения, Дакк предстанет перед военным трибуналом и, возможно, перед самим Великим конклавом Коалиции. Таким образом, ставки были высоки.

И сами обвинения, направленные, в конце концов, против меня самой в будущем, были обидными: из-за халатности подверглось опасности судно военно-космического флота; из-за преступной неэффективности при исполнении служебных обязанностей; из-за пренебрежения уставом и конкретными приказами, ставящими под угрозу военные цели флота; из-за самолюбия, поощряющего экипаж военно-космического флота отклониться от доктринального мышления…

Доказательств было предостаточно. Мы провели виртуальную реконструкцию, основываясь на записях с "Факела" и мнемонических данных, полученных от экипажа корабля. И у нас был поток свидетелей, большинство из которых были ранеными с "Факела". Никому из них не сказали, как их показания вписываются в общую картину, и это многих расстроило. Но все они выразили свою преданность и восхищение капитаном Дакк, хотя, по мнению комиссаров, такое боготворение только усугубило бы проблемы их капитана.

Все это могло помочь только до поры до времени. Я чувствовала, что упускаю мотив. Не понимала, почему Дакк сделала то, что она сделала.

Я чувствовала, что не могу сосредоточиться на ней. Колебалась между презрением к ней и желанием защитить ее — и все это время меня угнетала парадоксальная связь, которая соединяла нас вместе. Я чувствовала, что она ощущает то же самое. Иногда она была нетерпелива ко мне, как к самому неопытному новобранцу, а иногда, казалось, пыталась взять меня под