"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— До свидания, — поклонился умный доктор и вышел.

Тенишев уселся в кресло напротив кровати. Княгиня тоже была далеко не дурой, и вышла следом за доктором. Всё, что ей нужно, она узнает вечером, в супружеской опочивальне.

Какое-то время князь разглядывал лежащую в постели Варю Она выглядела неважно: нездоровое осунувшееся лицо, опухшие глаза — видать, плакала. И сама вся молчаливая, потускневшая. Впору пожалеть — как ни крути, всё ж родное дитя. Пожалеть, простить. Тогда и улыбка вернётся, и слёзы высохнут, и выздоровление, глядишь, скорее пойдёт. Но ведь уже было подобное прежде, только с меньшими последствиями. Тогда Владимир Анатольевич прощал любимое чадушко, и спустя максимум неделю все начиналось по новой.

Теперь же девочка чудом уцелела, рёбра не в счёт. Костлявая, можно сказать, плащом коснулась, лишь косой махнуть не успела. А потому — хватит. Что легко прощается, то легко повторяется. Он еще в прошлой своей жизни, будучи простым автогонщиком Стриженовым, эту истину слышал. А с Варей на практике проверил не единожды. Так что теперь дочери предстоит огрести по полной. Тем более, что и убытков от нынешней выходки набирается выше крыши.

Пока Тенишев размышлял, Варя глядела на него и не знала, чего ждать. Обычно после подобных инцидентов отец начинал кричать, яриться, но быстро успокаивался. Накладывал относительно небольшое наказание — к примеру, неделю не садиться на мотоцикл. Или неделю не выезжать на трек. Да и ту неделю зачастую можно было не соблюдать. Сейчас же он молчал, и это было страшно. Наконец, девушка не выдержала.

— Что, всё настолько плохо? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как прежде, уверенно и беззаботно.

Получилось жалко и даже, кажется, немного заискивающе.

— Плохо, — согласился с ней отец. — Ты ведь давно лежишь, успела на сто раз всё передумать. Вот и перечисли мне последствия своей выходки. Своё здоровье можешь не упоминать.

Варя помолчала, собираясь с мыслями, и начала:

— Разбит планер. Уничтожен месяц работы и… я не знаю, во что встали материалы и работа тех двоих столяров.

— Хорошо, — подбодрил её Тенишев. — Давай дальше.

— Ну… ещё оплата услуг доктора. Ну и ты беспокоился.

— Всё?

— Ну… не знаю. Может, Андрей обиделся?

Князь жестко взглянул на дочь:

— Ты действительно не можешь ничего больше назвать? Жаль, я считал тебя умнее.

— Но я действительно не вижу больше ничего, — жалобно произнесла Варвара.

— Что ж, загибай пальцы.

Варе вспомнилось как совсем недавно те же слова произносил Андрей. Она вытащила правую руку из-под одеяла и приготовилась.

— Думаешь, вам двоим первым пришла в голову идея парового самолёта? Как бы не так. Подобные попытки предпринимаются регулярно в самых разных странах, и до сих пор они были неудачными. Только поначалу пресса о них писала, а сейчас — молчок. Потому что приоритет в этой области даст куда больше, чем просто деньги и славу. Мы сделали самолёт, сумели поднять его в воздух, но не зафиксировали событие должным образом. Завтра, по моей задумке, на аэродроме должны были собраться журналисты, городское и губернское начальство и просто охочая до зрелищ публика. Вы совершили бы полёт при большом стечении людей, его отсняли бы фотографы, кинооператоры, и уже на следующий день во всех газетах мира появилась бы сенсационная передовица. В каждом кинотеатре перед фильмом крутили бы кадры вашего полёта. Это бы взорвало мир. А теперь что? Нам нечего предъявить журналистам кроме обломков. Но люди видели, как самолёт летал, и о самом факте полёта уже сегодня узнают все заинтересованные лица. Они ускорят свои работы и могут нас опередить просто потому, что заранее подсуетятся с фиксацией.

Лицо Вари приняло несчастное выражение. Она тут же вспомнила, что Андрей об этом говорил всего лишь два дня назад. А она, видимо, просто не обратила на его слова внимания. Тенишев же тем временем продолжал:

— Ты стала до крайности эгоистична. Отдаваясь своим страстям, совершенно не задумываешься о людях, что тебя окружают. Даже о самых близких. Вчера, когда тебя привезли домой в санитарном фургоне, матери стало так плохо, что пришлось посылать за доктором. Да и сегодня она всё ещё не отошла от потрясения. Мне страшно представить, что с ней могло случиться, если бы ты травмировалась сильнее. А ведь тебе страшно повезло. Самолёт принял на себя большую часть ущерба от падения. Его конструкции, ломаясь, смягчали удар. Ты вполне могла повредить, к примеру, позвоночник и следующие полсотни лет провести парализованной в постели, не имея возможности даже пошевелиться. А могла и вовсе…

Тут голос князя на секунду дрогнул, но он быстро справился с собой и продолжил:

— Этого Лиза точно бы не пережила, слишком уж она тебя любит. Но главное то, что в твоём поступке не было никакого смысла. Ты поставила на кон свою жизнь просто так, из прихоти. Ты не кидалась кого-то спасать, не пыталась предотвратить катастрофу, это даже не был глупый банальный протест против истребления кроликов в Австралии. Тебе просто так захотелось, и этого уже было достаточно, чтобы наплевать на всех.

Упоминание о матери вернуло на лицо девушки прежнее упрямое выражение.

— Зря, — покачал головой князь. — Я думал, ты уже вышла из возраста тотального нигилизма, а получается, что мозгами мало отличаешься от той же девицы Соловьёвой, хотя на пять лет её старше. Мир не чёрно-бел, и большинство вопросов решается переговорами, а не войной. Представь, что мать лежит в гробу, а ты стоишь рядом с ней и понимаешь, что являешься прямой и единственной причиной её смерти. Не хочешь? А такое вполне возможно. Впрочем, довольно. У тебя будет достаточно времени подумать об этом. Я хочу назвать тебе ещё одно следствие твоего поступка. Как ты относишься к Андрею? Ведь отношения меж вами были вполне доверительными.

— Что ты хочешь услышать? — с вызовом спросила Варя.

— Правду, разумеется. У меня с ним была приватная беседа в день приезда. Он сказал тогда, что считает тебя другом. В полном смысле этого слова. Помимо того, я видел, как он порой на тебя смотрит. Но даже если исключить сословную и финансовую разницу меж вами, предложения делать не захотел. И знаешь почему?

— И почему же?

— Потому, что до конца не верил в твою надежность и ответственность. А теперь ты в этом