"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Андрей Егорович, — произнес он уважительно, — их сиятельство нынче наказывал, что коли возникнет у вас желание новый мобиль на ходу испытать, то можете на трек заехать. Там сейчас никого.

Веретенников удивился такой прозорливости Тенишева, и отказываться не стал. Зарулил на старт, подождал, пока служитель приготовит секундомер и стартовый флажок и по сигналу утопил педаль пара в пол. В тот же миг его вдавило ускорением в сиденье. Стрелка спидометра почти молниеносно перекинулась вправо, лишь немного не дойдя до ограничителя. Засвистел рассекаемый ветровым стеклом воздух, загудела резина колёс по идеально ровному покрытию трека. Ехать таким образом — чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие, и Андрей целиком отдался процессу.

Начался поворот, пришлось немного сбросить скорость. Тормоза работали безукоризненно, сдерживая мощь паровика ровно настолько, насколько нужно. Руль, удивительно лёгкий, отзывался на малейшее движение рук. Не машина — песня. А когда начался прямой участок и Андрей вновь раскрутил паровик на всю катушку, стрелка спидометра остановилась на ста шестидесяти милях. И если бы не новый поворот, вполне могла бы пойти дальше.

К концу круга Андрей бросил педаль пара и подкатывался по инерции. Служитель ещё издалека продемонстрировал большой палец. А когда мобиль остановился у стартовой черты, добавил словесно, расплывшись при этом в улыбке:

— Андрей Егорович, машинка ваша — высший класс, да и гоняете вы лихо. На таком аппарате вы всех тех господ, что здесь околачиваются, в момент порвёте и растопчете. Они только и годны, что усы топорщить, да ценой мобиля хвастать. Но случись с настоящим гонщиком на трек встать — сдуваются в момент.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Андрей. — Спасибо за лестную оценку. Может, и погоняюсь однажды с этими вашими господами.

Дорога в особняк на шестидесяти милях в час промелькнула за считанные минуты. И каждую из этих минут Веретенников наслаждался машиной и самой поездкой. Лишь дорога вызывала у него сожаление. Устроить бы такую, как на треке — идеально ровную, с хорошим сцеплением, чтобы от мастерской и до усадьбы как по треку. А если уж совсем неприлично размечтаться, то чтобы все дороги в империи стали такими, чтобы хоть сто, хоть двести миль выжимай — и не качнёт, не тряхнёт.

Под эти мечты он и заехал в ворота усадьбы. Оставил «Молнию» слуге и проскочил уже привычным путём в гостиную, перекусить немного перед сном. И там, к своему удивлению, обнаружил Тенишева. Князь изволил чаёвничать и читать газету. Услышав шаги, поднял голову.

— Добрый вечер, Андрей Егорович. Как вам обновка?

Андрей, всё ещё остававшийся под впечатлением поездки, не смог удержаться от восторженного комментария:

— Замечательно, Владимир Анатольевич. Музыка, воплощённая в металле.

— Ба! — восхитился Тенишев. — Да вы поэт! Кстати, не желаете ознакомиться с прессой? Вы насколько владеете языками?

— На английском и немецком сносно изъясняюсь, на итальянском и французском в состоянии понять смысл прочитанного.

Тенишев от этих слов пришел буквально в восторг:

— Чем больше с вами общаюсь, Андрей Егорович, тем сильнее понимаю, насколько мне повезло. Как хорошо, что Варвара вас привезла. Я уверен, что в результате нашего сотрудничества немалую выгоду получим оба. Вот, полюбуйтесь: германская «Süddeutsche Zeitung»[2]. Достаточно взглянуть на передовицу.

На первой странице популярной немецкой газеты на половину листа была фотография взлетающего самолёта. Ниже, до самого подвала, мелкий текст, в который можно было не вчитываться. Догадаться, о чём писали журналисты, труда не составляло.

— Фотографии были на тех плёнках? — спросил Андрей об очевидном, сворачивая газету.

— Именно. Так что вы отчасти компенсировали наш информационный провал. Но в этот раз всё должно пройти без осечки. Как только восстановите самолёт и совершите пару пробных вылетов, так через день устроим большое авиационное шоу. И знаете что… В мастерских ведь достаточно места? Пусть рабочие сразу же начинают строить второй экземпляр самолёта. Кстати, вы не придумывали для него названия? Нет? Это, безусловно, упущение. Вы уж напрягитесь и выдайте хоть пару-тройку вариантов к следующему полёту. А если у вас не выйдет, тогда уж я приду на помощь.

* * *

Летательный аппарат весьма хрупкого вида оторвался от земли, поднялся на метр и, пролетев довольно приличное расстояние, приземлился. Посадка вышла жестковатая: прежде, чем покатиться, постепенно замедляя ход, хрупкая конструкция несколько раз подпрыгнула и в ней что-то треснуло. Тем не менее, наблюдавшие за полётом люди кричали, бросали в воздух головные уборы — преимущественно, армейские фуражки, бежали следом, размахивали руками — в общем, выражали своё восхищение всеми доступными способами.

На поле, где происходило мероприятие, началась полнейшая суматоха и неразбериха, за которой участники перфоманса не сразу обратили внимание на велосипедиста, несущегося к только что совершившему первый полёт аппарату. Крики водителя велосипеда заглушались криками ликующей толпы. Но газету, которой он упорно размахивал, заметили.

Затормозив у самого аппарата, велосипедист неловко соскочил со своего драндулета.

— Вот! — кричал он. — Смотрите!

Слов было не разобрать, но жесты вышли достаточно красноречивыми. Газету приняли, развернули, и в тот же миг всеобщее ликование превратилось в угрюмое сопение. На первой странице газеты красовалась огромная фотография взмывающего вверх аэроплана. Конструкция выглядела намного более совершенной и отработанной. Очевидно, эксперименты с полётами проводились давно, и теперь, после очевидного успеха, результат решили представить публике.

— Кто⁈ — раненым вепрем завопил пилот аппарата. — Donnerwetter[3], кто это сделал?

Взявший в руки газету солидный господин быстро пробежал глазами заметку в подвале.

— Русские, — доложил он. — Князь Тенишев.

Пилот побагровел:

— Verdammte Scheisse[4]! — долбанул он кулаком по ладони.

И закатил речь на четверть часа, состоящую, главным образом, из подобных выражений. Все присутствующие восхищённо внимали.

Вечером того же дня в небольшом зале старинного особняка собрались несколько важных господ. Важных настолько, что вокруг памятника старины нёс дежурство по меньшей мере взвод солдат. Несмотря на тёплую погоду, хозяин велел растопить камин, и живое тепло огня наполняло уютом и покоем древние камни, хранящие память ещё о Габсбургах.

— Какие будут предложения, господа? — начал беседу хозяин особняка, огладив пышные усы, достойные императора Вильгельма.

— К сожалению, Тенишев успел первым, — заметил его сосед, поправляя пенсне на желтоватом худом лице, — и повел дело так, что не представляется возможным оспорить его первенство. Наверняка он и патенты успел получить на свою