"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Да, я хорошо запомнил встречу с Тенишевым, — с желчью в голосе отозвался крепкий, несмотря на возраст, мужчина и машинально потёр рукой грудь.

— Тем больше чести будет в том, чтобы свалить, наконец, этого медведя, — вступил в разговор четвёртый.

Он сидел спиной к огню, и лицо его по большей части пребывало в тени.

— Мы не можем сейчас физически устранить русского князя, — возразил усач. — Этого не позволяет политическая ситуация.

— Когда ситуация позволит, — проворчал худой, — устранение станет неактуальным. Оно просто нам ничем не поможет.

— У нас нет необходимости каким-то образом обрабатывать князя, — весомо заявил тот, что оставался в тени. — Нам нужно на максимальный срок притормозить его программу создания аэроплана и получить чертежи его аппарата. Причём, поскольку в нашем распоряжении уже есть действующий прототип, задержание работ русских на максимальный срок можно назвать приоритетной целью. Господин Винкельхок, что вы можете предложить?

Винкельхок выпрямился в своём кресле, ещё раз потёр грудь.

— Господа, — произнес он после минутного раздумья. — Поскольку аппарат, судя по фото, изготовлен из дерева, то проще всего организовать пожар в мастерской, где он был построен, и в ангаре, в котором он хранится. К тому же, управление аппаратом требует специальных навыков. Как показывает практика, каждый аэроплан в полёте ведёт себя по-своему. Поэтому травма или гибель пилота также притормозит работы. Ведь без проведения лётных испытаний русские не смогут проверять на практике внесённые в конструкцию изменения. В идеале — воздушная катастрофа, которая уничтожит и аппарат, и пилота. С чертежами сложнее, здесь требуется тонкая и хирургически точная операция. Организовать её сколь-нибудь быстро не выйдет, тогда как диверсию возможно провести в кратчайшие сроки.

Сидевший в тени, кивнул:

— Господин Винкельхок, не хотите ли вы совершить тур в Россию? В это время года в Крыму чудесная погода. Море, солнце, фрукты…

— И проклятый Тенишев, который знает меня в лицо, — закончил Винкельхок.

— У вас к нему имеется личная неприязнь? — удивился человек из тени.

— При нашей встрече он умудрился сломать мне три ребра. И это при том, что известный вам Иржи Троянович держал его со спины, не давая двинуться.

— Это в тот раз Троянович схлопотал в грудь четыре пули от своей любовницы?

— Да, ваше…

— Не надо! — оборвал Винкельхока сидевший в тени человек. — И у стен бывают уши. Но давайте к делу. Вы, господин Винкельхок, поедете в Россию. Под своим именем, вас уже подзабыли за эти двадцать лет. Раз вы так стремитесь соблюсти инкогнито, присутствовать на публичных мероприятиях не обязательно. С вами отправятся два человека: грамотный инженер, способный разобраться в чертежах, и специалист силовой поддержки. Вы будете направлять их деятельность, анализировать поступающие данные и отчитываться перед нами о ходе операции. И, конечно, слать информацию. Всё, что сумеете найти на интересующую нас тему. Вопросы?

— Только один. Размер моего гонорара. И после этого дела я хотел бы уйти на покой. Всё-таки, уже не мальчик.

— Это справедливо. Вы достаточно послужили германской короне. Что же касается гонорара, его вы обсудите с хозяином этого замечательного дома.

[1] Личной напильник — напильник с мелкой насечкой для чистовой обработки

[2] Автор знает, что эта газета основана в 1945 году. Но так уж вышло, что все современные ежедневные германские газеты основаны после ВОВ.

[3] Чёрт побери (нем.)

[4] Немецкое идиоматическое выражение. Штраф за употребление примерно 150 евро.

Глава 12

Поле рядом с треком было заполнено народом. Да так плотно, что не было видно свободного места. На приличном расстоянии от взлётной полосы растянули канаты ограждения. Но, не надеясь на сознательность граждан, дополнили канаты нижними чинами полиции. Полицейские не протестовали против дополнительной работы в выходной день: увидят диковинку из первого ряда, да ещё им за это заплатят. Сверх того вокруг ангара расставили с десяток человек заводской тенишевской охраны: мало ли кто какую гадость решит сотворить спьяну, сдуру, а то и по злому умыслу.

Напротив того места, где самолёт должен был оторваться от земли, по обе стороны полосы сколотили трибуны. Сейчас они буквально ломились, плотно забитые чистой публикой. Отдельная трибуна, особо отделанная, была предназначена для так называемых лучших людей. Города, губернии, а то и уровня всеимперского. Там же, в отдельной ложе, находился и князь Тенишев с супругой и дочерью. Княжич, насмотревшись на полёты пару дней назад, интереса к шумному празднеству не проявил.

Для услаждения слуха гуляющих близ трибун играл духовой оркестр. В толпе сновали лоточники, торговали вразнос пивом, квасом, лимонадом и сельтерской водой. Иные предлагали мороженое, и по причине жаркого дня холодные брикетики мгновенно разлетались, несмотря на несусветную цену. Чего не было, так это воздушных шаров: не приведи господь этакий шарик вырвется из рук да в недобрый час в самолёт попадёт. Может — ничего не случится, а может — авария произойдёт. А сейчас, на первой демонстрации, князь стремился избегать даже намёка на риск. Столичные газетчики хотели было пригнать дирижабль для съемок сверху, но Тенишев не позволил всё по той же причине.

Верочка Соловьёва сидела с бароном Кутайсовым в одной ложе с Варей. Девушки нет-нет, да и пересекались взглядами, да такими, что едва ли искры в стороны не летели. Каждый раз после безмолвной дуэли красавицы хмурились и отворачивались, чтобы через пять минут вновь метать друг в друга убийственные ментальные посылы.

Варя считала, что Соловьёва виновна в безобразной драке на той вечеринке. Могла ведь обойтись без белого танца, или выбрать в партнёры кого другого. Вера же, столкнувшись с холодностью своего героя, решила, что заимела соперницу. А кто еще может претендовать на сердце пилота, нежели та, кто обитает в непосредственной близости от молодого человека?

Барон Кутайсов же, бесконечно далёкий от этих пустяков, с нетерпением ожидал начала демонстрации, охваченный двойственными чувствами. С одной стороны, его терзало здоровое любопытство. С другой — обида, умышленно нанесённая существом, по определению более низкого порядка. Подумать только: целый барон пришел к нему извиняться, а этот извинения принять отказался. Enfoire![1] Fils de pute![2] Miserable!

Началось с того, что барона не пустили в ангар, где хранился невиданный аппарат и обретался злосчастный Веретенников. Охрана недвусмысленно намекнула, что произойдёт в случае, если Кутайсов попытается