"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

прорваться силой. Пришлось уступить, вызвать инженера наружу. Тот вышел, одетый в мешковатый лётный комбинезон и кожаную куртку гонщика, глянул на барона и сходу спросил этаким холодным тоном:

— Добрый день. Чем обязан?

От этакой наглости Кутайсов начал закипать, что твой самовар, и едва сдержался, чтобы не прописать наглецу еще одну плюху. Правда, на успокоение нервов ушло время. А негодяй, не соизволив подождать и минуты, недовольно заявил:

— У меня много дел. Скажите, наконец, для чего я вам понадобился.

После такой выходки кулаки сжались буквально сами собой. Но батюшка, грозя несусветными карами, строго-настрого наказывал извиниться перед этим… нехорошим человеком. И Валерий Кутайсов, глядя в глаза мерзавцу, принялся буквально выталкивать из себя слова:

— Я… приношу… извинения…

— Зачем? — перебил его Веретенников. — Зачем вы устраиваете весь этот цирк? Ваша невеста была куда как честней, она искренне сожалела о той ситуации, в которую поставила её ваша несдержанность и глупая, ничем не обоснованная ревность. Вы же ни капли не сожалеете о своем поступке, скорее, гордитесь им. Если бы не охранники, вы попытались бы меня снова ударить, причём непременно до крови, а в идеале — уронить и попинать. Так что это не извинения, а сплошная фикция. Я их не принимаю.

И ушел.

Кутайсов дёрнулся было следом, но эта охрана… В общем, миссия была провалена, причём исключительно по вине ничтожного по сути своей человечка. И очень правильно, что сейчас Веретенников будет работать шутом, развлекая его, Кутайсова.

Но вот, наконец, ворота ангара распахнулись, и помощники, мерно шагая, выкатили некий аппарат на чётко выделенную полосу земли шириной метров двадцать и длиной чуть не во всё поле. Публика зашумела, нацелилась биноклями на чудо невиданное. Защёлкали затворы компактных камер, иные ретрограды скрылись под черными простынями древних деревянных ящиков, смахивающих на уэлсовские треножники[3]. Многие на трибунах вставали, стараясь лучше разглядеть машину, которой вот прямо сейчас предстоит полёт.

Следом за летающей машиной вышел пилот, тот самый Веретенников, на ходу надевая кожаный шлем, подобный тем, что используют гонщики. Помощники приставили к крылу рукотворной птицы небольшую лесенку. Пилот забрался по ней на крыло, затем, перешагнув бортик, опустился в кабину. Лицо его, и без того плохо различимое из-за расстояния, закрыл прозрачный козырёк.

Пилот натянул краги, совершил какие-то манипуляции внутри кабины. Закрутился установленный спереди пропеллер, слившись в сверкающий на солнце прозрачный круг. Аппарат медленно двинулся вперёд, постепенно ускоряясь. Набрав изрядную скорость, приподнял хвост, а вскоре и сам оторвался от земли.

Чудесная машина поднялась настолько высоко, что приходилось запрокидывать голову, чтобы удерживать её в поле зрения. Барон невольно поднялся на ноги: казалось, это поможет лучше разглядеть аппарат, где-то там, в высоте превратившийся в букашку. Но вот букашка повернула и начала приближаться. Даже невооруженным глазом было видно, что аппарат движется намного быстрее любого мобиля. Стремительно пронёсся он над трибунами, так что обладатели биноклей и подзорных труб не успели повернуть свои приборы вслед стремительной машине.

Аппарат сделал ещё несколько кругов и принялся снижаться, явно прицеливаясь на дальний конец полосы. Колёса плавно коснулись земли, скорость начала убывать. Опустился хвост, опершись о сделанный в виде буквы «У» крючок, своеобразный костыль. Пропеллер замер и тут же закрутился в обратную сторону, останавливая машину.

Пробег оказался так ловко рассчитан, так что аппарат вернулся почти на то же место, с которого стартовал. Пока помощники несли и устанавливали лесенку, Пилот выбрался из кабины на крыло и помахал всем присутствующим поднятыми вверх руками. И тут трибуны взревели.

Нет, они и без того не молчали. Зрители постоянно переговаривались между собой, порою очень даже громко. Настолько, что расслышать слова рядом сидящего человека было затруднительно. Но сейчас никто не говорил ни слова. Люди свистели, топали ногами, кричали нечто нечленораздельное. Дамы по большей части визжали, но некоторые выражали восторг иначе. Совсем рядом с бароном какая-то средних лет дама, сдернув с нежных ручек кружевные перчатки и поднеся к губам оба указательных пальца так лихо свистнула, что Кутайсов едва не оглох. Да и сам он кричал, свистел и топал, подпав под влияние толпы.

Под напором эмоций он совсем забыл о Верочке. Но, случайно бросив взгляд в сторону, увидал её, восхищённую, кричащую, с блестящими дорожками счастливых слёз по обеим щекам. И всё бы ничего, только выкрикивала она, неистово размахивая платочком, ненавистное имя:

— Андрей!

С Кутайсова в один момент схлынуло всё гипнотическое действие толпы. Вернулось желание размазать лицо мерзавца в кровь, смешать с грязью, уничтожить, чтобы и духу его не осталось.

Где-то прокатилось могучее «Ура!», вновь загудел трубами, залязгал литаврами духовой оркестр, но безудержное ликование, это колдовское наваждение, вызванное новой победой человеческих рук и разума, безвозвратно исчезло. Остались лишь опустошенность и злоба.

Барон почувствовал, что ещё немного, и он непременно сотворит какую-нибудь глупость, о которой позже придётся жалеть. Он отвернулся от Верочки, нырнул в толпу и принялся пробиваться на выход. Отыскал на стоянке фамильный лимузин, брякнулся на заднее сиденье и велел ехать домой.

Едва мобиль тронулся, как молодой подпрапорщик вынул из встроенного в салон бара бутылку вина. Поглядел на неё, вернул обратно и достал «смирновку». Налил полстакана и выпил большими глотками, как воду. Не почувствовал ничего, повторил. И лишь после третьего полустакана ощутил, что туманящий разум гнев отступает, сменяясь планом действий. Он сумеет достойно отомстить этому мизераблю.

А на поле тем временем продолжалось неистовство. Взбудораженная зрелищем толпа, остужая разгоряченные головы, с новой силой накинулась на прохладительные напитки, на мороженое, на пиво. Мобили торговцев только и успевали сновать в Алушту и обратно, подвозя новые партии товара.

Поднялся губернатор, произнёс скучную многословную речь. После него место у микрофона занял Тенишев. Он говорил интересней, конкретней. О том, что наступила эпоха покорения неба. О новых горизонтах, открывающихся перед наукой. О романтике сверхскоростных воздушных перелётов. О неизведанных тайнах, которые лишь предстоит разгадать. И если губернатору похлопали по привычке, то князю аплодировали так, что у иных заболели ладони. Спустя примерно час Веретенников совершил ещё один полёт, но эффект был уже не тот. Народ, пресытившись хлебом и зрелищами, потянулся на выход.

Когда стало очевидным, что представление закончено, Верочка Соловьёва огляделась вокруг и не обнаружила рядом своего кавалера. Пусть он был ей неприятен до крайности, но девушка приехала с ним, на его мобиле. И с ним же должна была вернуться обратно.

Она подождала некоторое время, но Кутайсов так и не появился. Зато ложа почти полностью опустела, и теперь вокруг не