Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

– Да, спасибо, друг.

Мы с Джули вышли в коридор. Я никак не мог собраться с мыслями. Ну вот и конец.

– Ты в порядке? – спросил я. Идиотский вопрос.

– Нет конечно. Но что поделать.

Мы постояли несколько секунд, молча прижавшись друг к другу. Когда срок твоей жизни идет на минуты, это целая вечность. Но мы – охотники на монстров, конечно мы уже об этом думали. Правда, я надеялся, что все случится быстро и времени на долгие прощания не будет. Так тяжелее.

– Хотел тебе кое-что рассказать. В Мексике твоя мать меня предупредила об этой полоске у тебя на шее, – тихо пробормотал я и почувствовал, как напряглась Джули. – Она сказала, что однажды эта штука тебя убьет. Я скрыл это от тебя, потому что испугался и думал, что она просто снова нам врет… Но прошлой ночью…

У меня из головы не шли те три новые линии. Что-то с ними очень сильно не так, а меня даже не будет рядом, чтоб помочь…

Джули улыбнулась несчастной улыбкой.

– Тебе сейчас за другое нужно переживать, Оуэн. Об этом я сама позабочусь.

Я знал, что позаботится. Джули всегда была сильной, куда сильнее меня. Что бы там ни случилось, она всегда найдет выход. Такова ее натура. Тот год, когда я узнал ее, стал лучшим в моей жизни, и я почему-то вообразил, что так будет всегда. Я стиснул Джули крепко-крепко, и сердце у меня защемило. Она начала всхлипывать, больше не способная сдерживать чувства.

– Я бы поменялась с тобой, если б могла.

– Знаю.

Скоро я умру, а она останется одна. Но переживет это. Будет жить дальше, без меня, и однажды снова станет счастливой. Только этим мысли давали мне силы идти вперед.

Пора.

* * *

Охотники выстроились по обеим сторонам коридора меня провожать, все торжественные и мрачные. Дед Джули отсалютовал мне крюком.

– Удачи, охотник.

Я остановился у мемориальной стены. Скоро тут будет висеть и моя табличка.

Черт. Я не хотел умирать. Я еще не готов был для таблички, это все нечестно. Попытался придумать какую-нибудь запоминающуюся речь, но слов не было.

– Спасибо, ребята. Постараюсь не подвести.

Глупо, но хоть что-то.

Словно из ниоткуда появились мама и чуть не сбила меня с ног. Она была в истерике, ее акцент сделался сильнее обычного.

– Что ты делаешь? – Она указала на мой дробовик. – Ты куда несешь Зверюшку?

– Зверюгу, – поправил я. – Ладно, неважно. Слушай, мам, я иду вытаскивать Моша. Займу его место.

– Они сказали, ты умираешь, тебя укусило что-то ядовитое! Почему мы не едем в больницу?!

– Мам, это так не работает. Я должен пойти.

Она все не отцеплялась от моей руки, заливаясь слезами.

– Нет, сын, пожалуйста, нет!

Я был не настолько крут, чтобы такое выдержать, и крепко взял маму за плечи.

– Слушай. Я делаю то, что должен. Будь у меня выбор, не делал бы. Я уже мертв, но Мош-то нет. Я его верну.

Появился отец, обнял маму и оттащил в сторону. Она разрыдалась еще сильнее, колотя его по груди.

– Прости, пап, – сказал я.

– Не переживай. Твое время еще не пришло, – ответил отец, окинув меня изучающим взглядом.

У него совсем крышу снесло от этого дурацкого письма, но, по крайней мере, это его успокаивало, и он мог удерживать маму.

– Мам, пап. Я вас люблю.

– Поговорим, когда вернешься сам и брата вытащишь.

– Вытащу, – пообещал я. Но не вернусь.

Откуда-то сбоку послышалось тихое ворчание. Я разглядел между здоровяками-охотниками маленький черный силуэт Гретхен. В руках у нее была палочка-тотем с перышками, бусинками и черепами мелких зверюшек. Я сперва не понял, почему она здесь, а не со своим племенем, тем более что заговорила она с Джули на своем языке: видимо, концепция была такая сложная, что на английском ей не давалась.

– Гретхен говорит, что мы тоже часть клана… – Джули удивленно нахмурилась, не успевая переводить быструю орочью речь, но в конце концов печально улыбнулась. – Спасибо, дорогая. Это очень, очень мило.

– Что она говорит? – спросил я.

Гретхен переключилась на английский.

– Жениться. – Она потрясла тотемом. – Жениться. Грустно умирать… один.

Она запустила руку под бурку и достала лист бумаги. Развернула его. Заверенный документ с государственной печатью гласил, что Гретхен Ф. Женакулака является рукоположенным священником в штате Алабама.

– Она хочет нам помочь в качестве жрицы Грнлвз… – Джули едва не подавилась, пытаясь правильно это выговорить, – орочьего бога войны и поженить нас, прежде чем ты уйдешь.

Я не сразу сообразил, о чем она. Все было так внезапно, так абсурдно, что, несмотря на весь ужас, на всю тревогу, я рассмеялся. Джули тоже захихикала.

– Так ты согласен?

Это было так по-охотничьи! Когда смерть дышит нам в лицо, мы показываем ей средний палец.

– Ага. Конечно согласен.

Джули пожала плечами.

– Что ж, вообще не так я это себе представляла… Давай, Гретхен! Дедушка, окажешь честь, выдашь меня замуж?

Старик подошел, гордый своей внучкой.

– Конечно! А я-то переживал, что смокинг надевать придется!

Охотники окружили нас, не менее удивленные, чем я. Гретхен зашипела на них, чтоб умолкли. Трой встал чуть позади меня как самоназначенный шафер, Холли – рядом с Джули как подружка невесты, только вместо букета она держала карабин «Вепрь».

Такая вот ирония: женились мы там же, где впервые поцеловались, – прямо под латинской фразой о том, что мирская слава проходит.

Гретхен заставила нас встать на колени перед стеной мемориальных табличек. Я взял Джули за руку. Да уж, и я себе не так это представлял. Мама разрыдалась еще сильнее, отец обнял ее за плечи. Гретхен постучала нас по головам тотемом и быстро заворчала что-то на своем языке. Орки долгие церемонии не уважали.

Я взглянул на Джули, она на меня. Ее глаза так ярко блестели, я любил ее так сильно, что на секунду все стало точно так, как я представлял. Все стало хорошо.

Гретхен стукнула меня по лбу тотемом.

– Грук?

– Согласен.

Она стукнула Джули.

– Грук?

– Согласна.

Наша жрица подняла посох над головой и закричала что-то экстатическое, почти музыкальное во славу бога войны. Потом она ударила посохом об пол так, что пол в коридоре задрожал. Похоже, объявила нас мужем и женой. Направив тотем мне в лицо, она что-то приказала, но я не понял ни слова.

– Гретхен говорит, что у орков есть традиция: чем сильнее любишь жену, тем больше должна быть добыча, которую убьешь для нее в первую брачную ночь, – перевела Джули. – Кулак убил для нее семидесятифутового линдворма. –