Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

чтобы не видеть это непроницаемое лицо. Хотелось сказать ему еще многое, но последние слова будто вытянули все силы. А может быть, после них просто стало нечего добавить.

Опираясь на шершавую бетонную стену, я доползла до двери. И только на пороге услышала короткое:

– Уже.

Их было много. Безумно много, сотни и тысячи, они заполняли все помещение – бесчисленные пятна одинаковых обветренных лиц. Я пошатнулась, хватаясь за дверной косяк. Стиснула грубую створку, моргнула – и лица слились, из сотен превращаясь в несколько.

– Вон! – хрипло выплюнула я. – Вон отсюда!

Кочевники вздрогнули. Белесые лица задвигались.

– Вон! – заорала я, выхватывая вальтер. – Идите к черту, пошли, пошли прочь!..

Пистолет дрожал в вытянутой руке. Испуганные болотники, непонимающе таращась, шмыгнули в дверной проем. Я захлопнула створку за последним из них – в узкой щели мелькнул силуэт Джи. Выродок бросил окурок на пол, и на меня сквозь кольца сизого дыма уставились черные глаза.

На двери не нашлось засова, и я подперла ее каким-то чурбаком. Сползла на пол и повернулась.

Тесла лежал у стены – на такой же груде шкур, как недавно я. Изодранный плащ укрывал его поверх шерстяной накидки. На бледном лице в бурых разводах косой чертой темнел шрам, у висков выступили капли пота. Он тихо дышал, вздрагивали ресницы в полукружиях темных теней. Мокрая золотистая прядь прилипла ко лбу. Из-под накидки виднелась ладонь в обтрепанной грязной глове.

Я стиснула вальтер. Никто сюда не войдет. Никто, пока я здесь, – и неважно, что это их земля и их город. То, что в этой комнате, – мое. И никак иначе.

Замусоренный пол холодил кожу. Я легла на бок. Протянула свободную руку и сжала теплую ладонь.

Мое. И никак иначе…

Глава 54

Воск на льду

Меня разбудил озноб. Остатки забытья еще упрямо пробивались – какие-то обрывки сонных картин, где посреди белой пустыни рушились с небес обгорелые скалы, – но сознание уже включилось, возвращая к действительности.

Я поджала под себя ноги и вздрогнула: казалось, вместо кожи меня обтянули утыканным иголками полотном. Каждое движение причиняло боль. Я скорчилась, дыша быстро-быстро, загоняя крик внутрь.

В комнате было темно. Окошко, завешенное куском тряпки, очерчивалось еле видимым бледным абрисом: снаружи светила луна.

Тесла был рядом – я слышала его дыхание. Пальцы снова зашарили в темноте, стиснули горячую руку, успокаивая безумный пульс. Ворчливо шевельнулась боль – но схлынула, едва мою ладонь сжали в ответ.

– Иди сюда, – тихонько проговорил он.

Я вползла на шкуры, под колючую накидку и шершавый потертый плащ. Прислонилась ухом к груди с часто бьющимся сердцем.

– Все хорошо… Все хорошо, Ника. Все кончено.

И все действительно стало хорошо.

Казалось, мы лежали так целую вечность. Время перестало существовать, луна остановила свой бег по небу – а может, там, снаружи, уже случилось новое затмение, и минули века, и земля вновь расцвела, в пышных джунглях побежали динозавры… А мы все лежали, бездвижно, безмолвно – наверное, уже окаменев. И когда-нибудь, через тысячи лет, новый человек, покоривший Луну и звезды, обратит наконец свой взор вниз и придет, чтобы из-под вековой пыли извлечь нас…

– Ты давно здесь?

Вопрос заставил поежиться. Тесла, почувствовав это, крепче обнял меня.

– Кажется, что всю жизнь… – Я прижалась к его плечу. – Это Каанаак, да?

– Думаю, да. – Тонкие пальцы бережно перебрали мои волосы. – Я помню обрывками… Камни не разбирают, куда летят.

Я вздрогнула. Неподвижная фигура в желтом круге света… Он вытащил меня, привел к обозу, укрывая собой. Зачем… Ах да. Ребенок. Девочка, которую я бросилась спасать.

– Малышка в порядке. – Тесла будто читал мои мысли. – Я видел, как ее уводили. – Его ладони осторожно огладили мои плечи. – Ты спасла ей жизнь.

– Она была там совсем одна… – Голос вдруг дрогнул. – Одна и… камни…

– Я знаю.

Теплые касания легко скользили по спине, убирая боль. И по лицу – стирая незамеченные слезы. На губах было солоно. Я облизнула их сухим языком.

Прошуршала ткань, и со щелчком сбоку вспыхнул огонек зажигалки. Комната осветилась бледно-оранжевым – обшитые рубероидом стены, узенькое оконце, какие-то свертки в углу. Прямо на полу у шкур стояла керосинка. Сняв растресканный колпак, Тесла поджег фитиль.

– Я порядочно их напугала… – При виде свертков вспомнились болотники. – Побросали все, и бежать.

Тесла тихонько рассмеялся:

– Я думал, мне это приснилось.

– Они что-то хотели… – Вдоль позвоночника прокралась дрожь – сначала холодная, потом обжигающая. – Хотели что-то сделать с тобой, я не знаю…

– Да, их методы порой вызывают вопросы. – В свете огня глаза Теслы казались наполненными лавой. – Как и их рацион.

Его зубы сверкнули в улыбке. И я рассмеялась, не в силах сдержать нахлынувшую вдруг радость. Жив… он жив, он рядом, он не остался там, в темной бездне воды и камней, не исчез среди белой пустыни!.. Я хохотала и хохотала, выплескивая со смехом остатки страха и бурю восторга, будто только сейчас осознав, что он здесь. Будто наконец получила доказательства – в горячих объятиях, в бережных касаниях рук. В гладкости изоленты под пальцами, в спутанных волосах, в еле заметной выпуклости шрама. В сладости губ с едва уловимым привкусом соли…

Соль сменилась прохладой пластика. Губ коснулось влажное горлышко бутылки.

– Выпей. – Тесла осторожно приподнял мне голову, поддерживая затылок. – Давай… Вот так.

Я присосалась к горлышку, как умирающий от жажды. Будто это была последняя в мире вода, последняя и оттого самая вкусная – с оттенком земли и нотами снега. С живительным холодом талого льда…

После нескольких жадных глотков стало легче. Я шумно выдохнула, отрываясь от бутылки, и села.

Тесла молча кивнул. Забрал емкость и поднялся. Пламя под дырявым колпаком колыхнулось, смазывая силуэт, который будто бы качнулся вместе с ним. Или, возможно, мне это не показалось.

Присев у брошенного возле стены рюкзака, Тесла щелкнул застежками. Что-то зашуршало, звякнуло. В желтом пляшущем пламени я видела только его спину – тени на ней складывались в причудливый узор.

Он не смотрел на меня, отвернувшись, и я поспешно сбросила накидку.

На куртке зияли разрывы. Саднило горло, почему-то болела шея – так, словно меня пытались придушить. Я сняла куртку и торопливо расстегнула ветровку. Пальцы слушались прекрасно. Индикатор импланта ровно горел голубым – видимо, большая часть ударов пришлась по спине. Я покрутила запястьем, проверяя реакцию мышц. Привычная короткая задержка, и ничего больше. Повезло. А могло и не повезти. Один неудачный «прилет» – и хана электронике. Но в тот