Критическая масса - Дэниэл Суарез

Теперь весь периметр Станции Кларк был полностью закрыт герметичной двухслойной обшивкой, а между внутренним и внешним корпусом слоями располагались радиотрофные грибы, служившие радиационной защитой. Каждый из шестнадцати отсеков состоял из четырёх этажей общей площадью 600 квадратных метров — итого 38 000 квадратных метров под давлением. Обустройство жилых кварталов требовало ещё времени, однако само наличие столь обширного пространства казалось немыслимой роскошью по сравнению с тем, что он помнил по первым дням, — и всё это стало возможным по одной-единственной причине: ничего из этого не нужно было поднимать с Земли. Вместо этого основная сталь, из которой была возведена станция, поступила из ресурсов, добытых и переработанных на астероиде Рюгу, тогда как обшивка корпуса для оставшихся отсеков и алюминий для внутренних перегородок были заброшены с базы Морра. В общей сложности при строительстве было использовано более 15 000 тонн металла.

Этот подвиг дистанционно направлял с Земли человек, чей транзитный корабль как раз прибывал в ангарный отсек Станции Кларк. Человек, который, по сути, и построил сам этот транзитный корабль. А также «Константин».

Джин, Чиндаркар и Севастиан Яковлев парили рядом с Таем у шлюза прибытия в условиях микрогравитации — вместе с несколькими другими членами экипажа станции.

Вскоре люк шлюза открылся и подался внутрь. Спустя мгновение несколько широко раскрывших глаза новичков проплыли через него — часть тридцатичеловеческой команды «Ред-2», добравшейся сюда на лунном циклере миллиардера Джека Мэйси из низкой околоземной орбиты. Навстречу этой ракете «Галеон», пролетавшей через L2 в нескольких тысячах километров от Станции Кларк, прежде чем циклер снова устремился к Земле, было выслано с полдюжины транзитных кораблей для стыковки.

Член ориентационной группы станции встречал прибывших по мере того, как те входили, а Тай и остальные внимательно следили за люком.

Вскоре через проём грациозно скользнул их незаменимый прораб Юлиан Кернер.

Чиндаркар воскликнула: — Юлиан!

Кернер поднял голову и улыбнулся, отстраняясь от координатора, пока Тай и остальные его обнимали.

— Как долетел?

Он посмотрел без особого восторга. — Качество сборки у «Зефира» оставляет желать лучшего. Слишком лёгкая конструкция для моего вкуса. — Кернер осмотрел окружавшие его стены. — Но это… Это построено на века. И хорошо наконец увидеть всё своими глазами.

Чиндаркар улыбнулась. — Мы не могли праздновать завершение строительства без тебя.

Джин кивнул. — Да. Без тебя и твоей команды ничего из этого не было бы возможным. — Он сделал паузу. — Теперь ты поможешь нам построить корабль спасения?

Кернер пожал плечами. — Конечно. Нелицензированные космические аппараты — моя специализация.

Несколько дней спустя Тай вышел из лифта в Южном Хабе прямо в разгар вечеринки. Пробираясь сквозь толпу, он получил в руку стакан с пунчем, другие хлопали его по спине или делали с ним селфи.

Праздник «выхода на вершину» на первый взгляд мог показаться вполне обычным: несколько десятков гостей вели шумные разговоры в комнате с ковровым покрытием и тканевыми панелями на стенах — если бы не то, что пол, стены и потолок слегка изгибались кверху, а люди на дальней стороне комнаты казались чуть наклонёнными относительно Тая. Это создавало сюрреалистический фон — но только если ты к нему не привык. Выпивка помогала.

Из-за стоимости доставки спиртного со дна земной гравитационной ямы «импортные» напитки обходились в баснословные суммы: текущий курс составлял двадцать тысяч долларов США за порцию односолодового виски, и на борту имелось всего две бутылки. Однако некоторые станционные химики раздвинули границы космической науки, использовав крахмалистые экспериментальные посевы Холстада для создания сносной водки, которую они нарекли «Ин-шит-ту» — в знак уважения к её происхождению и вызываемому ею косноязычию.

Из соображений практичности и безопасности на праздновании присутствовали не все, кто был на борту, — но собравшихся было немало. С тех пор как основатели Станции Кларк обосновались в Западном Хабе, экипаж редко имел возможность видеть ставших уже «знаменитыми исследователей дальнего космоса». Поэтому здесь собрался практически каждый, кому удалось раздобыть приглашение.

В какой-то момент Джин, как капитан Станции Кларк, поднял стакан с пунчем и громко произнёс. — Все. Пожалуйста, позвольте мне сказать несколько слов. — В наступившей тишине он обвёл взглядом собравшихся. — Мы все знаем, чего стоило завершить строительство этой космической станции. Есть те, кто не может быть с нами этим вечером, хотя они заслуживают почётного места. Николь Кларк, в честь которой названа эта станция. Дэвид Морра, в честь которого названа база Морра. Эми Цукада, в честь которой названы нефтеперерабатывающий завод и космический корабль, который прибудет в следующем году. И конечно, Роберт Эклунд, в честь которого назван первый в мире лунный масс-драйвер, — и многие другие, отдавшие жизни ради того, чтобы эта космическая станция стала реальностью. Их имена увековечены на той стене. — Он указал на ряд гравированных титановых табличек.

Тай повернулся к ним. Четырнадцать — пока что. Как бы цивилизованно ни выглядело это место, эти имена были немым свидетельством того, что здесь всё ещё граница. Станция Кларк и все, кто на ней находился, вели хрупкое существование на самом краю возможного. Смерть отделяла одна ошибка или один отказ системы, и забывать об этом почти не приходилось. Рак Тая, возможно, перешёл в ремиссию — а может, и вовсе был побеждён благодаря генно-редактирующему лечению, — но он никогда не воспринимал это как гарантию долгой жизни. В дальнем космосе никаких гарантий не было.

Джин снова поднял кружку. — Сегодня почтим их память и их жертву. Все они — основа нашего будущего.

Собравшиеся ответили: — Слышим, слышим.

После этого Тай почувствовал глубокую меланхолию и бродил по залу с видом занятого человека — скорее чтобы избежать разговоров, чем куда-то направляясь.

На станции теперь находилось более дюжины астропредпринимателей, каждый из которых обустраивал свой отсек под нужды своего бизнеса. Причуды коммерческой недвижимости были чужды Таю, и основная команда передала вопросы эскалаций и аренды тройной сети в новый отдел космического права Рошá. По всей видимости, договоры аренды Рошá включали условие о том, что ЦТБ сохраняет небольшой процент в стартапе каждого арендатора. Это казалось чрезмерным, но с другой стороны, земные арендодатели не обязаны были обеспечивать все жизненные необходимости посреди бесконечной засасывающей пустоты. К тому же средства пойдут обратно в ЦТБ, питая блокчейн и его смарт-контракты — что бы всё это ни значило.

Население Станции Кларк было интернациональным и разнообразным — людей объединяли скорее навыки и цели, нежели происхождение. Общим языком,