Критическая масса - Дэниэл Суарез

— Сторонники сокращения роста на Земле, похоже, не понимают, что другие займут любое пространство, от которого те откажутся.

— …переходы возможны к Венере, атмосфера достаточно плотная для аэроторможения. Можно черпать CO2 и азот из атмосферы и отправлять сюда…

— Троянские астероиды Земли, такие как 2020 XL5 и 2010 TK7, содержат сотни миллионов тонн ресурсов — и они прямо здесь, в цислунарном пространстве. Теперь к ним можно добраться с выгодой…

— Говорю вам, телеприсутственные приключения на Луне могут стать огромным рынком. У туристов на циклере будет низкая задержка…

Глядя на эту вторую волну астропредпринимателей, Тай всё больше чувствовал себя старым старателем, который помог запустить золотую лихорадку, но уже не вполне вписывался в выросший вокруг неё город.

Впрочем, у такого бурного роста были и преимущества. В Северном отсеке устанавливали кухню коммерческого класса — которая наконец сможет готовить нормальную еду. Агролаборатория Линн Холстад выращивала всё больше растений, а новая Синбиолаборатория синтезировала в биореакторах всё — от культивированного мяса до кофе, и даже культивированную древесину (которая каким-то образом предполагала выращивание дерева без необходимости растить целое дерево). Весь этот бум «биопроизводства» казался Таю чёрной магией. И всё же приятно было отведать настоящего стейка. Или почти настоящего. Он наелся сублимированной еды в экспедиции на «Константин» на всю оставшуюся жизнь.

Пока Тай шёл через вечеринку, люди кивали ему. Теперь, когда Станция Кларк была достроена, вскоре должны были прибыть новые — астропредприниматели, стремящиеся воспользоваться позицией в глубоком космосе с доступом к тысячам тонн элементарных ресурсов и энергии, а также со спин-гравитацией и системой жизнеобеспечения. В числе входящих компаний были стартапы, разрабатывающие перезаряжаемые атомные батареи, волоконную оптику ZBLAN, исследования металлического водорода и даже каучук из одуванчиков. Производство космических аппаратов, обслуживание и поддержка спутников, химический синтез, робототехника, центры обработки данных, уборка мусора, производство солнечных спутников — список продолжался. Здесь царила атмосфера воодушевления, выходящая за рамки простого местоположения.

Он прошёл мимо Рамона Марина, который беседовал с представителем компании по крипто-майнингу на низкой околоземной орбите. Дипломатические и торговые отношения между криптосообществами НОО и глубокого космоса, по всей видимости, расширялись, но вся эта индустрия по-прежнему оставалась для Тая загадкой.

К Таю подошёл темнокожий мужчина лет тридцати с небольшим — в его движениях чувствовалась нерешительность, когда он протягивал руку. На нём был зелёный комбинезон, означавший принадлежность к коммерческим арендаторам. — Мистер Тай. Джимию Оньянго из Proteonics, Найроби, Кения. Я хотел поблагодарить вас за то, что выбрали нашу компанию арендатором на Станции Кларк. Это был невероятный опыт.

Тай пожал ему руку. — Не меня благодарите. На Земле выбирают Габриэль или Лукас.

— Конечно. — Оньянго постучал себя по голове. — Вы, без сомнения, заняты многими важными делами, но я хочу, чтобы вы знали: для меня честь встретить такую историческую личность, как вы.

Тай засмеялся. — Уверяю вас, я совсем не чувствую себя исторической личностью. Старым — может быть. Чем занимается Proteonics, мистер Оньянго?

— Пожалуйста, зовите меня Джими. Мы используем микрогравитацию в ядре станции для исследования кристаллизации белков в целях открытия новых лекарств — в частности, новых классов моноклональных антител. Сочетание исследовательских установок со спин-гравитацией и микрогравитацией в одном месте революционно для нашей работы. Надеюсь, вы зайдёте и посмотрите.

— Боюсь, это всё пройдёт у меня над головой.

Оньянго засмеялся. — Я с удовольствием объясню.

Тай заметил неподалёку Чиндаркар — она разговаривала с несколькими международными наблюдателями, вызывая у них смех. У неё всегда был этот дар. Её дипломатические способности, наверное, помогали в отношениях с Землёй — хотя и сложно было сказать наверняка. Временами казалось, что её усилия лишь втягивают их в земную дисфункцию.

Оньянго заметил рассеянность Тая. — Ну что ж, ещё раз, мистер Тай, это большое удовольствие — познакомиться с вами.

— Взаимно, Джими.

Оньянго отступил с кивком.

Чиндаркар извинилась перед кружком международных наблюдателей и подошла к Таю. — Светские беседы с арендаторами. Это хорошо.

— Сама мысль о том, что у нас здесь есть арендаторы, довольно странная, но я понимаю: нам понадобятся некоторые из этих людей, если мы хотим построить спасательный корабль вовремя.

Она раскрыла руки, они обнялись, поцеловав друг друга в щёку. — Поздравляю. Всех нас. То, что мы вообще здесь, — это чудо.

Он кивнул. — Лучше почувствую себя, когда у нас будет готов проект корабля. У нас осталось всего пара лет.

Она подняла кружку. — Она наполовину пуста или наполовину полна, мистер Тай?

— Она полна целиком, если считать воздух.

— Ха! Хороший ответ.

Международный наблюдатель из Бразилии подошёл к ней и протянул руку, когда заиграл оркестр станции. — Могу я пригласить вас на танец?

Она засмеялась. — Увидимся, Дж.Т.

Они вдвоём переместились на танцевальную площадку, пока оркестр станции играл кавер-версию «The Air That I Breathe» группы The Hollies. Танцы под живую музыку — это было ещё одним первым разом в космосе. «Запишите это на стену!» — сказала бы Исабель Абарка.

Тай сделал ещё один глоток пунша. Теперь у него было приятное лёгкое опьянение.

Несколько пар медленно танцевали — единственный вид танцев, допустимый на корабле с искусственной гравитацией такого радиуса.

Оркестр состоял из исследователей и учёных, которые изготовили свои электронные инструменты прямо на месте.

Песня закончилась, и ведущий взял микрофон. — Группа «Ка-бэнд», дамы и господа!

Публика зааплодировала.

Тай выждал приличествующее время, затем прошёл мимо Джина и Яка, указав большим пальцем, что направляется на выход. Он поднялся на лифте к ядру и перешёл к западному лифтовому блоку. Его лицо и RFID-метка открыли кабину лифта, и менее чем через минуту он вошёл в вестибюль ЦТБ. Он почувствовал, как расслабляется, словно входит в собственную квартиру — каковой ЦТБ в каком-то смысле и являлась. Четыре этажа и 2400 квадратных метров пространства в космосе. И Як, и Чиндаркар активно участвовали в её обустройстве, и теперь здесь были перегородочные стены, коридоры с ковровым покрытием и главная стойка регистрации (пока без персонала).

Войдя в вестибюль, Тай изучил новую металлическую скульптуру на постаменте, занимавшую центр круглого зала. Это была оррери, изготовленная предыдущим членом экипажа, металлургом Николау Иворрой — отцом первого ребёнка, зачатого в дальнем космосе. В ней угадывался фирменный брутальный стиль Иворры, полный следов сварки. Однако вместо всей Солнечной системы эта оррери изображала Землю, Луну и Станцию Кларк. Тай должен был признать — она была грубовата, но