Критическая масса - Дэниэл Суарез

Вокруг неё стояли мягкие сиденья, очевидно, на тот день, когда сюда начнут прибывать посетители на встречи. К счастью, сейчас здесь были лишь они четверо и несколько сотрудников ЦТБ — вероятно, охрана Марина. И ещё Кернер, если подумать. Тай, Чиндаркар, Джин и Як занимали личные апартаменты в каждом углу уровня H3. Тай вошёл в свои апартаменты — помещение 7,5 на 10 метров, разделённое на жилую зону, крошечную кухню, спальню и ванную.

Всё было современным и стерильным — напоминало ему корпоративную квартиру, которую Catalyst Corporation снимала для него в Люксембург-Сити. И всё же он чувствовал себя здесь более укоренённым, чем когда-либо на Земле. Странно, учитывая, что эта квартира вращалась и одновременно мчалась вокруг точки Лагранжа на дальней стороне Луны.

Здесь был угловой диван, простой нейлоновый ковёр, журнальный столик из матового металла и стекла (стекло было новым пополнением в производственном репертуаре станции) и кресла. Ничего высококачественного, но всё это казалось роскошью, учитывая местоположение. То, что здесь была спальня с двуспальным поролоновым матрасом и отдельная ванная с душем — это было когда-то почти невозможно представить в дальнем космосе. Фактически это было бы невозможно, если бы всё пришлось тащить с Земли. Использование ресурсов на месте действительно изменило всё.

Тай устроился в кресле в своей небольшой гостиной и развернул виртуальную оррери внутренней Солнечной системы, которая отображала текущее положение астероида Рюгу относительно Земли. Сейчас тот находился почти на противоположной стороне от Солнца — в 320 миллионах километров.

Внезапно ему стало очевидным, что Исабель и Аде мертвы.

Он решил, что слишком много выпил — Тай нечасто употреблял алкоголь в последнее время. Поэтому он закрыл оррери и направился в спальню. Раздеваясь, он взглянул на фотографию в рамке на прикроватной тумбочке, которую недавно перепечатал, использовав скудный запас бумаги на борту. Тай поднял рамку и изучил изображение своего отца — красивого молодого мужчины. Вечно стоящего у начала тропы, с тяжёлым рюкзаком за спиной, слегка повернувшегося к камере. Ушёл в дикую природу и больше не вернулся. Тай теперь был на целое десятилетие старше, чем его отец когда-либо мог стать.

Он задумался — будет ли что-то значить для него, если найти побелевшие кости этого человека — так же, как для Абарки значило обнаружение замёрзшего тела её отца близ вершины К2.

Тай понял, что нет. Его отец исчез, когда Тай был ещё маленьким, и он едва его знал. Эта фотография когда-то вызывала такую тоску, но теперь казалось, что она принадлежит кому-то другому. Он поставил рамку обратно на тумбочку и закончил раздеваться. Затем остановился.

В последнее время его мучил повторяющийся сон — сон о человеке, который был ему как отец. Он почувствовал внезапную, острую вину.

Человек, которого ты убил.

Он застыл. Это была мысль, которая начинала всё больше захватывать его: что он не заслуживает быть здесь. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы воскрешать его, и всё же оно поджидало его каждую ночь. В последнее время становясь всё хуже.

Ему нужно было встретить это лицом к лицу, и у него был способ получить доступ к реальному событию.

Тай лёг на спину, снова надел кристаллическую гарнитуру и начал искать в личных папках запись, которую не видел уже восемь лет — с тех пор, как ещё не проходил подготовку на острове Вознесения. Найти её было несложно. Тай точно знал, где она находится. Через мгновение он кликнул на невнятное имя файла, и виртуальный экран заполнил его поле зрения.

Перспектива видео была с его собственной нашлемной камеры — в глубинах подводной пещеры, в момент, когда землетрясение уничтожило запас декомпрессионного газа его команды.

Сердце Тая подкатило к горлу, когда он увидел — впервые за годы — лицо Ричарда Оберхауса, своего наставника лет пятидесяти с чем-то. Оберхаус проверял свой дайв-компьютер, и полнолицевая маска позволяла ему говорить по радиосвязи; он произнёс с лёгким немецким акцентом: — Без той декостанции газа не хватит на двоих, Джеймс.

Голос Тая ответил: — Мы справимся.

Оберхаус поднял взгляд — спокойный, как всегда, его голос больше не был тонким от гелия. Это был его обычный баритон. — Да, мы справимся. Но не двое. На этот раз один из нас не вернётся.

Чтобы выжить на глубине 90 метров, необходимо было добавить гелий в газовую смесь, но глядя сейчас на видео, Тай понял, что Оберхаус уже принял своё решение. Отключив гелий, он уже обрёк себя на смерть — и сделал это для того, чтобы Тай мог услышать его слова, услышать голос своего наставника.

Тай, ещё не подозревавший об этом, сказал: «Ты уходи, Ричард. Я останусь». Его нашлемная камера смотрела вниз, пока он начинал снимать с себя воздушные баллоны.

Перчатка легла ему на запястье. «Мы должны рассуждать здраво, Джеймс».

Тай попытался вложить воздушный баллон в руку Оберхауса.

Оберхаус оттолкнул его. «Я прожил на двадцать два года больше тебя. Мои дети выросли. У тебя ещё так много жизни впереди».

Нашлемная камера Тая резко закачалась из стороны в сторону. Его голос, всё ещё писклявый от гелия: «Ты сам говорил: у тебя есть жена и дети».

«И у тебя должен быть шанс на то же самое».

«Я отказываюсь уходить».

Оберхаус снимал с себя все баллоны с кислородом и найтроксом. «Нет газа, чтобы тратить его на разговоры. Уходи сейчас, и у тебя может хватить воздуха на декомпрессию. Ты в лучшей физической форме, чем я, Джеймс. Ты всегда лучше меня переносил азотный наркоз. Между нами двумя у тебя больше шансов добраться».

Нашлемная камера Тая оставалась сосредоточенной на лице Оберхауса.

«Я недолго пробуду в сознании. Уходи».

В настоящем Тая вновь захлестнуло горе. Он смотрел в лицо человека, который был для него отцом. Те спокойные глаза, снова успокаивающие его.

«У нас нет времени на долгое прощание. Попрощайся со мной, Джеймс».

Тай услышал собственный пискливый голос: «Прощай». Его руки в перчатках приняли газовые баллоны. Затем он обнял Оберхауса.

Голос Оберхауса, уже слабее. «Уходи!»

Тай схватился за рычаги управления подводного буксировщика и рванул прочь, вверх.

Спустя несколько мгновений нашлемная камера Тая обернулась назад — он увидел, как аквафонари Оберхауса освещают его силуэт. Оберхаус кивнул, уходя во тьму, а затем огни погасли. Оберхаус намеренно погасил их — чтобы Тай не мог оглядываться назад.

Лёжа в настоящем, захлёстнутый горем, Тай решил, что вместо чувства вины он оправдает жертву Оберхауса. Он сделает так, чтобы она имела значение.

Глава 38: Распространение