Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

Поэтому, скорее рано, чем поздно придуманный идеальный автор в сознании читателя замещается человеком из плоти и крови. Естественно, каким бы хорошим человеком ни был автор, он всегда проигрывает идеальному образу. В лучшем случае читатель испытывает разочарование, гораздо чаще — самую настоящую обиду. Ничто не задевает больнее, чем обманутые ожидания. Реплика в онлайн-интервью одного фантаста «А книги у вас хорошие. Они добрее, чем вы сами» лучше всего иллюстрирует этот тезис.

Мимоходом замечу, что, к сожалению, некоторые авторы оказались не готовы к этой «публичной обнаженности». Увы, как и большинство творческих натур, наши писатели донельзя ранимы и, что гораздо хуже, то ли от незнания основных принципов поведения в Сети, то ли от непонимания того, что ты на виду у многотысячной аудитории, частенько не отличаются ни выдержкой, ни, увы, воспитанностью. Стоит ли пенять «фэнью», если из иных реплик такое «авторьё» выглядывает?

Следует отметить, что результатом «смерти сакральности» автора является не только, да и не столько, панибратское (часто доходящее до хамства) отношение читателей к авторам. Гораздо важнее творческое раскрепощение читателя, снятие барьера комплекса неполноценности — «Да они такие же люди, как и я. И пьют, и матерятся. Значит, и я могу творить, чем я хуже?».

Часть седьмая: «Как хорошо уметь писать!»»

Отсюда следующее глобальное следствие «виртуализации» авторов и читателей — стирание грани между читателем и автором.

До сих пор мы говорили только о сокращении дистанции «автор—читатель». Но ведь и читатели получили не меньшие возможности для общения. Все это сделало возможным создание некоего «поля читательской интеракции», которое притянуло и авторов, ведь наши фантасты, слава богу, отнюдь не исповедуют принцип «чукча не читатель, чукча писатель» и обычно знают фантастику как минимум не хуже фэнов.

Идет и обратный процесс — переход читателей в авторы. Иногда создается впечатление, что просто читателей среди обитателей виртуального фэндома нет как таковых — каждый если и не писатель, то уж по меньшей мере критик. Бесспорно, отмеченная выше десакрализация автора не является единственной и даже главной причиной творческой раскрепощенности читателей, но как один из влияющих факторов безусловно заслуживает рассмотрения.

О масштабах «авторизации читателей» лучше всего говорит следующий факт. Литературные конкурсы в Сети существуют едва ли не столько же, сколько сам рунет. Но в последние годы появились специализированные конкурсы именно фантастических произведений, и с легкой руки «Рваной Грелки» это начинание расцвело пышным цветом. Только за прошедшие пять месяцев 2002 г. в виртуальном фэндоме уже состоялись или идут четыре (!) литературных конкурса среди фантастов.

По сути, мы уже можем говорить о появлении нового поколения авторов-фантастов, вызревших именно в Сети. Растущих (если есть куда) во взаимодействии, прекрасно знающих друг друга, отслеживающих творчество своих виртуальных коллег, объединяющихся в соавторстве. Можно говорить даже о возникновении в Сети своеобразных «творческих объединений». Это может быть как школа, сложившаяся вокруг маститого автора (как пример — многочисленные ученики Юрия Никитина), так и просто тусовка начинающих фантастов, сложившаяся на том или ином сетевом ресурсе — фидошная эха «ОВЕС РАСТЕТ», журнал «Самиздат», форум «Третьей силы» и многая-многая...

Однако нельзя не заметить, что и в данном случае количество вовсе не означает качество. Скорее наоборот. Уникальные возможности, которые предоставляет интернет для обнародования своих работ, привели к тому, что сетевые публикации представляют ту самую навозную кучу, в которой, конечно, попадаются жемчужины, но это же сколько компоста перелопатить надо... Понятия «сетевой автор» и «графоман» стали практически тождественными. Пример — неплохие авторы Шелли, над которыми, судя по всему, всегда будет довлеть проклятие «сетевиков». Один молодой автор, весьма заметный в виртуальном фэндоме, признался, что испытывает определенный дискомфорт по этому поводу: «Рано или поздно к тебе все привыкают, и когда ты издал книжку, кое-кто говорит: “А, это тот крендель, что все ошивался в нете”. Почему-то все уверены, что ты вешаешь свои книжки в Сети и вообще там шьешься потому, что тебя печатать не хотят. А даже если и напечатали — значит, всех так достал, что напечатали, чтоб не надоедал».

Естественно, процесс творческого раскрепощения читателей, как и многие другие процессы, отмеченные в этой статье, вовсе не берет свое начало в интернете — фэны писали всегда, но интернет выступил катализатором этого процесса, стимулянтом его глобализации.

Впрочем, тема творчества в Сети заслуживает отдельного разговора.

Часть восьмая: «Автор умер, да здравствует автор!»

Отношения автора с читателем видоизменяются.

В последнее время в литературоведении «текст рассматривается не в виде окончательной, навсегда сложившейся данности, а как процессуальный локус, не завершаемый в принципе...». Лотман был более предметен: «Так, с позиции автора, текст может выступать как незаконченный, находящийся в динамическом состоянии, в то время как внешняя точка зрения (читателя, издателя, редактора) будет стремиться приписывать тексту законченность». С ним не согласен Ролан Барт, основной тезис его нашумевшей статьи «Смерть автора», напротив, состоит в том, что в современной литературе прерогатива интерпретации текста переходит от автора к читателю — «рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора».

Впрочем, все эти работы писались задолго до появления интернета. Как отыграна эта проблема в коммуникативном пространстве виртуального фэндома? (В данном случае я оставляю в стороне вопросы качества текстов русских фантастов. Я не собираюсь задаваться вопросами, следует ли наша фантастика магистральному вектору развития современной литературы и достойны ли современные фантастические произведения интерпретации в принципе. Здесь фантастика меня интересует просто как наиболее виртуализированный сегмент русской литературы.)

Я отдаю себе отчет, что, рассматривая эту более чем серьезную тему в популярной статье, нельзя не впасть в ересь примитивизации, поэтому, предвосхищая негодование литературоведов, лишь вскользь коснусь ее в той части, что имеет непосредственное отношение к проблеме «автор в Сети».

На мой взгляд, в коммуникативном пространстве глобальных сетей тема «смерти автора» преломилась весьма любопытно. Отрицанием отрицания.

Можно уже говорить о том, что индивидуальное восприятие текста сменяется «коллективным», восприятием во взаимодействии в устоявшемся «поле читательской интеракции». Как правило, заслуживающие внимания книги сразу же по выходе вызывают бурное обсуждение, где в результате столкновения различных мнений восприятие каждого в той или иной степени корректируется, изменяется.

И текст отнюдь не рассматривается читателями как нечто незыблемое, статичное и законченное. Скорее напротив — в ходе обсуждения всплывают различные, порой весьма неожиданные, толкования, интерпретации, и как следствие это «перетолмачивание» текста в среде «объединившихся читателей» преломляет то, что вложил в него автор, до неузнаваемости. Более того, читатель