Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

Житие автора в Сети, или Как жаль, что нет Алектриона

(Из досужих размышлений о виртуальном фэндоме)

Часть первая. «Об авторе бедном...»

Писатели, в сущности, глубоко несчастные люди. Им не повезло. Вот актерам повезло. Музыкантам повезло. Певцам, опять-таки. А писателям не повезло.

Нет, уважаемый, я не о гонорарах. Я о потребителях.

Писатель, в отличие от вышеперечисленных творческих личностей, никогда не видит тех, для кого он творит. Как бы он ни старался, какую бы нетленку он ни сотворил, ему не увидеть счастливых глаз того, для кого он душу рвал на строчки или хотя бы ночью изменял жене с компьютером.

Ситуацию глобальной безответности не спасают ни творческие встречи, которые редки и официозны, ни письма благодарных читателей, которые, как понимает каждый, не репрезентативны.

Читатели, кстати, не в лучшем положении — им до писателя добраться еще трудней. Впрочем, они уже привыкли. Привыкли еще в глубоком детстве, когда, получив заверения родителей, что и Андерсен, и братья Гримм, и Шарль Перро давным-давно умерли, быстро усвоили истину, что все хорошие писатели живут только в своих книгах. Плохие, впрочем, тоже там. Похоронены. Под надгробной плитой неоткрываемых обложек.

Здесь хотелось бы отметить весьма любопытную вещь. Почему-то извечная разлученность автора и читателей больше всего тяготила любителей такого жанра, как фантастика. Ибо такое уникальное явление, как фэндом, есть не что иное, как попытка и авторов, и читателей сократить дистанцию. Причем замечу, что тягу к объединению испытывают любители фантастики практически во всех странах, не случайно фэндомы существуют и в Америке, и в Европе, и в России, причем частенько они возникали независимо друг от друга.

Я не собираюсь рассуждать о глубинных причинах потребности любителей фантастики объединяться или задаваться вопросом, почему, к примеру, творцы и потребители детективов, которых много больше, не создали и не собираются создавать ничего, подобного фэндому. Просто примем эту тягу к объединению как факт.

Первая попытка создания всесоюзного братства русских фантастов и их потребителей закончилась не очень успешно. Движение КЛФ, которое успешно развивалось, несмотря на недоверчивое отношение властей, умерло в период безвластия. Все кануло в Лету на рубеже 80-90-х, в бурные времена издания Солженицына и Вилли Кона, товарно-сырьевых бирж, съездов народных депутатов и массового переодевания жителей шестой части суши в китайские пуховики. Как в итальянской песенке, «умерли все» — и клубы любителей фантастики, и сама русская фантастика, безжалостно сметенная с прилавков ветром перемен, принесшим всякие «Колдовские миры» и «Полеты дракона».

Реинкарнация, как и положено, произошла совсем в другой реальности.

Часть вторая.

«Возвращение фэндома»

Под другой реальностью я имею в виду вовсе не другой общественный строй, не другую страну и не другое время. Второй фэндом возник в глобальных компьютерных сетях. Опять же не хочу углубляться ни в фактологию, ни в хронологию, ни в онтологию процессов недавней истории российской фантастики. Надеюсь, это сделают более профессиональные люди. Но один существенный аспект не могу обойти вниманием.

Дело в том, что на сей раз разлученные писатели и читатели соединились. Более того, они были вместе изначально. И нарождающиеся фэны, и нарождающиеся писатели дуэтом взрослели в одной и той же колыбели.

В ФИДО.

Причем, как это и бывает обычно с близнецами, их мудрено было не перепутать. О, это время новорожденной эхи SU.SF&F.FANDOM Макса Качелкина, где еще не писатель, а фэн Воха Васильев сурово объяснял Сергею Лукьяненко, что тот уже не фэн, а писатель и фэном называться права не имеет, ибо человек, издавший пару книг, пусть и мизерным тиражом в региональных издательствах, фэном быть не может по определению...

В те времена далекие отношения писателей и читателей были, пожалуй, наиболее благостными и безоблачными. Книги творились практически на глазах у млеющих читателей. Даже будущие соавторы, подобно Перумову и Лукьяненко, знакомились в Сети и в Сети же затевали совместные проекты. Наконец-то допущенные к священнодействию читатели наблюдали, как на их глазах рождался замысел книги, консультировали писателей в процессе создания, и, «бета-тестерствуя», готовили книги к печати. Не допущенные к священнодействию смиренно ждали, когда новоиспеченный роман автор с пылу с жару выложит на «бибиэске».

Авторы были в не меньшем восторге и, спеша приобщить других к «счастью для всех, даром», затягивали в Сети коллег и с восторгом сообщали, что уже и Олди получили пойнта, ждите, скоро объявятся. Вышедшие книги больше не улетали в Большую Черную Дыру, а, оплодотворенные читателями, сразу же после выхода возвращались постингами к хмельному от счастья автору.

Этот процесс братания на фронтах было уже не удержать в ФИДО, и он, выплеснувшись, излился на просторы нарождающегося российского интернета. Дмитрий Ватолин ширил и множил свою «Русскую фантастику», оспаривая пальму первенства у Сергея Бережного. Непоседливые «интернетчики» не в пример усидчивым «фидошникам», меняли дислокацию дебатов с «Нуль-Т» на «Фанфан» и обратно. Культового Бориса Стругацкого уговаривали обзавестись официальной веб-страницей, культовый Лукьяненко ежедневно отвечал на вопросы в первом он-лайн интервью, а культовый Никитин сурово, но справедливо правил в новорожденной «Корчме».

Часть третья. «Вместе им не сойтись?»

Однако медовый месяц потому и называется месяцем, что не длится годами. Увы, но счастья для всех, даром и навсегда не случилось. Довольно быстро пасторальная картина всеобщего братания оказалась подпорчена скандалами, взаимными попреками, переходами на личность и обещаниями нанести оной урон при личной встрече. И если особенности функционирования ФИДО позволяют пресекать скандалы и нейтрализовать нарушителей общественного порядка, то анархичная вольность интернета может гарантировать только одно — полную свободу самовыражения. Для всех. Со всеми плюсами и минусами.

Как следствие — любовная лодка налетела на рифы бытовухи совместного проживания, и последствия не замедлили сказаться — авторы резко умерили свою активность. Встал вопрос — а только ли благо несут автору глобальные сети, под которыми я понимаю интернет и ФИДО? И, надо признать, критическое отношение к Сети прогрессировало среди инженеров человеческих душ очень быстро — от невинного «добровольного рид-онли» до кликушеских статей, в которых интернет вкупе со своими обитателями предается анафеме, а велеречивый автор зовет всю прогрессивную фант-обществен кость если не к топору, то хотя бы к дусту.

Однако позволю себе обратить внимание на следующий факт: лодка оказалась сродни пресловутому яйцу — «билась, билась, но не разбилась», а многие грозившие уходом авторы часто могут повторить, перефразируя Марк Твена: «Уйти из Сети очень просто, я сам это проделывал многократно». Несмотря на то, что поругать виртуальный сектор фэндома считается хорошим тоном, фантасты по-прежнему присутствуют в Сети, более того — их становится