Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

голову, она раздувала угли, чтобы огонь перекинулся на ветви и согрел ее. Она была без одежды и наверняка страдала от холода и все же не плакала. В лагере было трое маленьких детей, но мы ни разу не слышали их плача» (Дуглас Локвуд об аборигенах Западной Австралии, цитируется по книге Е. Образцовой «Детская психология»).

Разумеется, и в традиционной семье возможен конфликт «отцов и детей». Он красочно описан в пьесе Исаака Бабеля «Закат», где сыновья восстают против отца, так как он «не пускает детей в дело», или в пьесе Теннесси Уильямса «Любовь под вязами» (конкуренция между отцом и сыном из-за молодой жены отца). Однако в системе предусмотрен и «выпускной клапан». Когда ребенок достигает бунтарского возраста, он, как правило, уходит из дома. В первобытном обществе — в мужской дом, к старику Учителю и сверстникам-побратимам.

В доиндустриальном обществе — в ученики или подмастерья, а юный аристократ часто отравлялся на воспитание в другую семью. В индустриальном обществе эта схема часто нарушалась, и ребенок становился буквально заложником семьи и семейных отношений.

Когда отец не может в силу возраста выполнять руководящих функций, то сын, заняв его место, восстанавливает прежнюю пирамиду с собой во главе.

Недостаток такой системы воспитания состоит в том, что велика опасность семейной тирании. Именно от этого ига стремились избавить детей просветители. Но, повторюсь, утопия подразумевает психически здоровых людей и гармоничные семьи. Здесь, казалось бы, ребенку не должна грозить опасность стать носителем симптомов семейного невроза.

Преимущество традиционной системы воспитания — возникновение пресловутого «чувства семейственности», защищенности, которые дают ребенку уверенность в себе и умение властвовать и подчиняться с любовью.

2. «Индустриальный» стиль.

Мать и отец в первую очередь поглощены работой (или светской жизнью) и доверяют своего ребенка специалистам.

В первые месяцы жизни ребенок находится в кроватке; возможно, он снабжен «развивающими» игрушками, но ограничен в непосредственном общении. Его жизнь практически полностью подчинена режиму — так родителям или няне проще планировать свой день.

Позже ребенок переселяется в манеж, а затем попадает в ясли и детский сад, то есть все время находится в коллективе сверстников и отделен даже от детей, которые старше или младше его на год, а также ото всех взрослых, за исключением профессиональных педагогов.

Позже, когда он, уже практически сложившимся человеком, допускается во взрослую жизнь, возникает конфликт, подобный тому, который описан в романе Тургенева «Отцы и дети», или конфликту между «детьми-цветами» и их родителями-милитаристами. То есть два поколения говорят на разных языках.

«Эти ребята жили в своем мире, куда нам ходу не было. Всё их умение, все их мечты и энергия посвящались созданию артефактов субкультуры, силы, красоты, скорости, технического совершенства — и мятежа. Наша культура давала им слишком мало, и они принялись создавать свой мир, со своими обычаями, легендами и подвигами, со своей музыкой, своей этикой и моралью» (Джон Д. Макдональд. «Легенда о Джо Ли» — опубликовано в журнале «Семья и школа», № 3, 1998 год).

Недостаток такой системы — ребенок попадает во взрослую жизнь практически неподготовленным. Он двадцать лет прожил в детском мире и играл в детские игры.

Преимущество — удивительная теплота отношений между друзьями-одногодками (знаменитое лицейское братство: «Нам целый мир — чужбина, Отечество нам — Царское Село»). Но лицеист Пушкин так и не смог создать свою семью. Точнее, семья и новые обязанности главы, отца и кормильца как раз и свели его в могилу.

4. На стороне ребенка

Безусловно, у родителей есть своя жизнь, и очень часто неурядицы этой жизни больно бьют по ребенку. Но своя жизнь есть и у любого педагога. Еще одна из неистребимых иллюзий русского человека — та, что врачи и педагоги (по крайней море прирожденные), на самом деле некие бесплотные ангелы, не имеющие других интересов и помышлений, кроме как о благо своих подопечных. «Раз уж ты пошел в медицинский или педагогический институт, то должен неустанно день за днем, невзирая на, с неизменной улыбкой и лелеющей душу гуманностью, не ошибаясь, не раздражаясь, не сердясь...» Да полно, люди ли это?! Может быть, действительно лучше доверить наше здоровье и обучение роботам или ангелам? «Если после разговора с врачом (педагогам), собеседнику не стало легче, то это не настоящий врач (педагог)». Может, и не настоящий. Но что есть, то есть. И, может быть, к лучшему. Иначе как избавить детей от чудовищного комплекса неполноценности рядом с таким совершенством?

Корчак не стал заводить свою семью. Но он воспитывал сирот и изгоев. Может быть, в благополучном обществе с ориентацией «на семейные ценности» своя семья у педагога будет для него большим благом. Ведь домашние могут сказать тебе то, чего никогда не скажут ученики.

Здоровый взрослый человек должен обладать внутренней свободой. Не такой, которая неизбежно приведет его к конфликту с обществом (что за свобода рядом с наречием «неизбежно»?). А той, которая позволит ему легко входить в социум и легко выходить из него, если есть к тому необходимость. Той, которая позволит ему вступать в продуктивные контакты как «по горизонтали», так и «по вертикали», а при несовпадении интересов суметь вступить с обществом в конфликт. Поэтому любая система, основанная на «единственном правоте» родителем или педагогов, неизбежно станет причиной бунта в 14-15 лет. Но если систем будет две и ребенок сможет ими произвольно манипулировать?

Такая система была придумана (правда, так и не воплощена) человеком, далеким от фантастики, — французским детским психоаналитиком Франсуазой Дольто в ее книге «На стороне ребенка»{7}.

Суть в следующем: школа работает в три смены, то есть круглые сутки. С утра до обеда здесь идут обычные занятия по расписанию. С обеда и до вечера работают кружки и факультативы, где ребенок может индивидуально заниматься с преподавателем. А с вечера до утра школа превращается в убежище, куда ребенок может прийти, поужинать, переночевать, почитать книги, посмотреть телевизор и при желании побеседовать с дежурным педагогом. Таким образом ребенок защищен как от родительского, так и от педагогического произвола и в то же время НЕ ВЫРВАН из семьи и из обыденной жизни. Он может САМ регулировать свои отношения с двумя «инстанциями» — семьей и школой, которые взяли на себя ответственность за его жизнь, образование и воспитание.

«Детям не нужны хорошие родители, детям нужны хорошие учителя»... которые научат детей принимать родителей такими, каковы они есть, а также принимать мир, в котором детям суждено жить и находить свое место в нем.

Вадим