Академия ядов - Елена Станиславская

не засмеется. Тьяна закусила губу, чтобы не разрыдаться, но больше не могла сдерживаться. Слезы хлынули. Обхватив себя руками, она сжалась и на заплетающихся ногах побежала к Погребу.

Раньше Тьяна думала, что готова на все, лишь бы выжить, спастись, избавиться от «Любомора». Как же она ошибалась.

Дымчато-лиловое небо развевалось над миром, точно накидка Хозяина. Пламя в груди дрожало и никло на утреннем ветру. Жгущие чувства постепенно уступали другим – вязким и тягучим. Скорбь и печаль охватывали Тьяну. От них невозможно было избавиться или отвлечься, но она все-таки попыталась. Застыв на ступенях Погреба, Тьяна подумала: «Что дальше?»

Надо сделать тест. Прийти в комнату, отщипнуть от поганки, порезать палец. Она не сомневалась: «Любомор» умер, – но уверенность необходимо было подкрепить доказательством.

Может, стоило позволить Гнев провести анализ? Она отвлеклась бы, возясь с кровью и дурманом, и тогда у Тьяны появился бы шанс добраться до ножа. О, это было бы неразумно, дико и помешало бы продолжить ей дело Мару, но…

В голове сверкнуло, и Тьяна пошатнулась.

Кровь и дурман.

Дурман и кровь.

Она нахмурилась, чувствуя, как мечутся и сталкиваются мысли. Ударяясь друг о дружку, они высекали искры, и наконец в голове заполыхало. Свет и жар затопили сознание.

Тьяна поняла: в оранжерее не пахло кровью, только цветами.

Тело Мару могли унести, вытереть пол – тоже, но от металлически-соленых нот в воздухе не так-то просто избавиться.

Вот о чем на языке аромата говорил дурман. Любимый цветок твердил о лжи – о зекехел. Переведя его слова, Тьяна бросилась в Погреб. Ступени ускользали из-под ног, руки цеплялись за поручень, тело сотрясала дрожь. А главное творилось в сердце: освобождаясь от скорби, оно наполнялось надеждой. Тьяна боялась того, что происходило внутри, но не могла остановить процесс. Воспоминания, крутясь в голове, укрепляли ее в сделанном выводе.

Странные переглядки Мару и Гнев. Его интерес к ядовитой ботанике. Пузырьки в ящике стола. Слова о тени: «Копия человека – это не человек». Все сходилось одно к одному.

Лестница наконец закончилась. Преодолев коридор, Тьяна остановилась у своей комнаты и увидела у косяка тонкую полоску света – дверь была чуть приоткрыта.

Прерывисто вдохнув, Тьяна медленно подняла дрожащую руку, толкнула створку и сразу увидела его.

Медович лежал на кровати, закинув скрещенные ноги на спинку. Форменный галстук немного съехал. Волосы вздымались небрежными волнами, а под глазами пролегли голубоватые тени.

Увидев Тьяну, Мару улыбнулся и сел. Простонали пружины.

– Как ты, Островски?

Сердце забилось у Тьяны в висках. Она пошатнулась и, сделав пять тяжелых шагов, влепила Мару звонкую пощечину. Кудри полетели в сторону, на коже вспыхнул отпечаток. Медович айкнул с невинным возмущением и перехватил руку, занесенную для второго удара. Что ж, у Тьяны была еще одна. Сжав кулак, она двинула ему в грудь, но тут и левое запястье угодило в капкан. Мару сжал ее руки и подтянул к себе.

– Что дальше? – Сам того не зная, он повторил вопрос, который Тьяна несколько минут назад задавала себе. – Будешь бить до первой крови? Или, не мелочась, до смерти? Насколько понимаю, убивать меня больше нет смысла.

– Ошибаешься, – просипела она, – сейчас он как раз появился.

Как же Тьяну злила и влекла его улыбка: хотелось одновременно стереть ее с лица и любоваться вечность.

Мерзавец. Какой же мерзавец!

Чуть нахмурившись, Медович осмотрел ее руки.

– Гнев не сделала анализ? – спросил он. – Почему?

– Догадайся.

– Ты и ее поколотила?

Втянув воздух сквозь зубы, Тьяна выпалила:

– Я думала, она тебя убила!

– Это было частью плана, – спокойно отозвался Мару. – Потом Гнев должна была проверить, что «Любомора» больше нет, и все тебе рассказать. Согласно задумке, по пути к Погребу ты бы немного остыла и осознала всю гениальность моего плана. Наверное, сестрица нарочно не сделала анализ. Знала, что ты устроишь мне взбучку.

– Отпусти, – бросила Тьяна.

– У тебя пульс зашкаливает. – Медович медленно разжал пальцы. – Проведи тест. Прошу. Нам надо убедиться.

Тьяна молча подошла к шкафу и достала коробку с поганкой.

«Человек уже умер, но еще не знает об этом», – прозвучали в голове слова дедушки. Тот, кто отдал жизнь вместо Мару, не был человеком, но, получается, так же любил ее? А еще, похоже, в последний момент он надумал сбежать вместе с Тьяной и скрыться от Гнев и настоящего Мару. Она нахмурилась.

Отломив кусочек гриба, подошла к столу и холодно спросила через плечо:

– Как ты понял, что «Ксемокве хен» сработает?

– Яблонька. – В голосе Мару звучал сдерживаемый энтузиазм: теперь ему, разумеется, хотелось поделиться своим «гениальным» планом. – Она дала подсказку. Сказала: «Подобное бьют подобным. Ядовитая змея опаснее, когда прячется в тени, и вам стоит поучиться у нее». Это была очень прямая связка: тень – «Теневик», но она сработала.

Тьяна достала из ящика ножик для заточки карандашей и без заминки чиркнула по пальцу. Алая капля вылезла наружу и сорвалась на серую плоть поганки. Медович тотчас поднялся с кровати и подошел к столу. В воздухе, и так трещавшем от напряжения, повисло тревожное ожидание. Секундная стрелка внутренних часов сдвинулась семь раз, хотя для проверки хватило бы трех. Ничего не произошло. Гриб не скорчился и не зашипел: уничтожать его было нечему.

Облегченный выдох пощекотал Тьяне ухо. Она подумала, что Мару сейчас коснется ее – и получит локтем, – но он сдержался.

– Я прочитал о «Теневике» все, что нашел. Повезло, что Гнев не уничтожила карточки раньше, – продолжил он. – Заодно поговорил с Зоричем. Сказал, что хочу наверстать в учебе и перевестись на третий круг. Если он что-то и заподозрил, то виду не подал.

– Почему двойник согласился пожертвовать собой? – Тьянина злость не отменяла любопытства.

– Все просто: он согласился, потому что я был согласен.

Перед глазами встала страшная сцена: рука выныривает из темноты и быстрым движением протыкает артерию. Убивает Мару, но не Мару. Существо с его лицом и телом, повадками и чувствами.

По рукам забегали мурашки, и Тьяна резко повернулась к Медовичу.

– Ты заставил меня поверить, что Гнев убила тебя. Заставил. В это. Поверить! – Она искала на его лице следы раскаяния, но не находила. – Как ты мог? Почему не рассказал мне?

– Если бы ты знала, план бы не сработал.

– Да почему?! – воскликнула Тьяна, прожигая Мару взглядом. Внезапная догадка озарила ее, заставив сжать виски. – Ты проверял меня, да?

– Что ты имеешь в виду? – Он свел брови.

Скрестив руки на груди, Тьяна зашагала по комнате.

– Что бы ты сделал, если бы я убила тень? Убила, думая, что вижу перед собой тебя?

Медович слегка пожал плечами.

– Что бы ты почувствовал, если бы я взяла нож и перерезала ему горло? – Злость наливалась новыми силами. – Можешь не отвечать, я и так знаю. Ты бы выбросил меня из своей жизни! Выбросил и забыл. За то, что выбрала спасение. Не проявила тупое благородство. Вот почему ты не рассказывал о плане. Проверял чувства. Мои и свои!

– Нет.

Голос Мару утратил привычное спокойствие, зазвучал как сталь,