Академия ядов - Елена Станиславская

остановился. – Если честно, я хочу тебя прямо сейчас. Это немного ненормально, не находишь? – С его губ сорвался смешок, какой-то новый, нервный, незнакомый, а потому – точно не скопированный. – Я не тень. Я – тот, кто тебя любит. И тот, кто все испортил. И тот, – он замялся на мгновение, – кто все исправит, если позволишь.

После сказанного Тьяна не могла не поверить: перед ней – настоящий Мару.

– Прости меня, – с подкупающей простотой добавил он. – Я правда думал, что по-другому никак.

Тьяна не успела ответить: на дверь обрушились тяжелые удары. Зорич то ли всегда молотил со всей силы, компенсируя отсутствие одной руки, то ли выражал через стук отношение к хозяйке комнаты.

Войдя, старший мастер окинул Медовича неодобрительным взглядом, а затем повернулся к Тьяне:

– Вижу, вы не следуете моим рекомендациям.

«Ах да, он советовал избегать Мару, чтобы не провоцировать яд», – припомнила она.

– Ужасно выглядите, Островски, – не церемонясь добавил Зорич. – Надеюсь, вы не умрете на пароме в Вельград?

– Нет, – Тьяна скривила губы в притворно-вежливой улыбке, – если, конечно, вы не столкнете меня за борт.

Старший мастер медленно поднял брови.

– Все в порядке, мастер Зорич, – вступил Мару. – Кстати, благодарю за книгу. В параграфе о зигаденусе[38] я нашел множество ценной информации.

Две искры подряд вспыхнули в глазах старшего мастера: недоумение, а следом догадка. Зорич не просто так занимал свое место в академии: мозг у него работал что надо.

– Напомню вам, Марувий, – каждое его слово падало камнем, – что эксперименты над собой строго запрещены кодексом академии.

«Расскажите это вашей левой руке, а то ей так одиноко без правой», – подумала Тьяна.

– У нас есть кодекс? – невинно поинтересовался Медович.

– Вы бы знали это, если бы уделяли время учебе, – заявил Зорич и, кольнув взглядом Тьяну, добавил: – А не всему остальному. Жду вас вечером в моем кабинете. С полным отчетом о случившемся. А вы, Островски, изложите свою версию по пути в Сыскарное отделение.

Она кивнула. Врать и утаивать не имело смысла. Старший мастер рано или поздно узнал бы правду, так пусть получит ее из первых уст.

Тьяна начала рассказ, пока они с Зоричем шли к парому, а закончила, когда из утренней влажной дымки поднялся Вельград. Единственным, о чем она умолчала, был О: впрочем, тень Старика напрямую не участвовала в уничтожении «Любомора». Зато о роли Мару Тьяна рассказала во всех красках. Если ему достанется от старшего мастера – кабо шаба. Заслужил.

Зорич изредка задавал наводящие вопросы, но по большей части молчал. Его пустой рукав колыхался и прихлопывал на ветру, а лицо не выражало никаких эмоций. Маска из стали, как всегда, сидела крепко. Тем не менее на моменте с убийством двойника у старшего мастера едва заметно дрогнуло веко.

За первым рассказом последовал второй – уже в Сыскарном. Допрос длился не менее четырех часов, и за это время Тьяна изрядно устала плести паутину полуправды. Вэл, Млада, культ Крабуха и покушение Устии – история напоминала замысловатый бесун со множеством ингредиентов. Рассказывать ее, утаивая детали и сглаживая углы, было непросто. Вряд ли Тьяна справилась идеально, но сыскари вели себя довольно-таки прилично, не давили, не играли на нервах и спрашивали не так уж много. На последний вопрос: «Так кто же подмешал вам яд? Госпожа Криженица или кто-то, подпавший под ее влияние?» – она без заминки солгала: «Не знаю». Власта наверняка уже дала показания, но Тьяне не хотелось топтаться на осколках их дружбы. Письмо-признание так и осталось лежать у нее в комнате.

Выйдя из душного кабинета, Тьяна увидела старшего мастера. Его, похоже, отпустили намного раньше. Поднявшись со скамьи, Зорич протянул бумажный пакет. Тьяна взяла его, развернула, и брови поползли вверх. Внутри лежал остывший пончик с подтаявшей и свалявшейся сахарной пудрой.

– Что сказали? – спросил старший мастер и кивнул на дверь кабинета.

– Вызовут через несколько дней.

– Это теперь надолго. – Наблюдая за тем, как Тьяна вгрызается в пончик, Зорич коротко вздохнул. – Поехали домой, Островски. – В голосе звучала простая человеческая усталость.

– …Реформы идут сверху, а перемены снизу. – Голос Медовича, непривычно жесткий, вырвал Тьяну из воспоминания. – Если статью не взяли «Вельградские времена», надо предложить газете попроще. Той, что ближе к народу.

– «Стариковскому листку»? – У Еникая округлились глаза.

– Не настолько, – скривился Мару. – Попробуй дать в «Желтую птицу».

– Серьезно? Она печатает одну конспирологическую чу…

Медович выразительно посмотрел на Еникая, и тот осекся.

– А, ну да.

– Значит, мы пока без поддержки, сами по себе, – подвела итог Тьяна.

– Не совсем, – не согласился Мару и неопределенно качнул головой. – Я говорил с матерью. Она хочет встретиться с нами на выходных. Особенно с тобой. – Он посмотрел на Тьяну. – Я до сих пор не уверен в ее роли, но если она не с ними, то пусть лучше будет с нами. Возможно, у тебя получится донести до нее, что ее сын не такой уж сумасшедший.

– Давайте-ка поосторожнее с моей тетушкой. – Гнев подняла ладони. – Вас обоих в Арке я навещать не буду, только кого-то одного, и сразу скажу: я выбираю Тэ.

Тьяна тихо хмыкнула и кивнула.

Она не удивилась тому, что Осслава захотела повидаться с ней. Старший мастер наверняка рассказал подруге о нелегкой судьбе студентки Островски: предательстве, отравлении и спасении. Спасении, которое стало возможным благодаря острому уму и доброму сердцу Марувия Медовича. Осслава, разумеется, гордилась сыном.

Вот только можно ли ей доверять?

Чутье подсказывало, что мать Мару не имела отношения к заговору, но мозг требовал доказательств. Их не было, и оставалось только прощупывать почву. Спрашивать, приглядываться, скармливать полуправду и наблюдать за реакцией. В лице госпожи Медович они могли обрести либо мощного союзника, либо мягкого врага, к которому можно подобраться поближе.

Тьяне все не давала покоя история с накидкой, найденной возле сгоревшего поселения. Именно она, очевидно, навела собак и стала причиной катастрофы. За Мару следили, и забытая в клубе вещь помогла людям, работавшим на «совет», отыскать убежище мистерианцев. Благо тех не схватили и не убили. А накидка, даже несмотря на то, что принадлежала Осславе, не была прямой уликой против нее.

Впрочем, Гнев права: с этой женщиной надо быть осторожнее.

– А я еще попробую поискать Луку, – сказал Еникай. – Поспрашиваю знакомых мистерианцев и родню. Ужасно гложет совесть за то, что упустил ее тогда.

– Ну а мы с О будем готовиться к выступлению перед прессой, – решительно заявила Гнев, уперев кулаки в бока. – Если «Желтая птица» – наш последний шанс, надо выжать из него все возможное. А вы что собираетесь делать? – Она с прищуром посмотрела на Мару и Тьяну.

У вопроса явно имелось двойное дно. От Гнев не ускользнуло, что отношения брата и Тэ застыли на перепутье. С того момента, как Зорич заявился в Тьянину комнату, они с Мару почти не оставались наедине. Время несло их двумя разными потоками: она шла во врачевальню – он отправлялся на допрос к старшему