Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Петров открыл папку. Вложил внутрь исписанный фиолетовыми чернилами лист. Туда же, в качестве доказательной базы, отправились черновые выкладки карандашом, выписки из журнала выдачи деталей и переписанный от руки кусок кода МикроДОС, который Петрову тайно передал один из завистливых лаборантов машзала.

Картонные створки захлопнулись.

Петров взялся за тесёмки. Он завязал узел медленно, с садистской обстоятельностью. Сначала один оборот. Затянуть до упора, так, чтобы картон слегка прогнулся. Затем второй. Жёсткий, неразвязывающийся бантик.

Этот пакет не пойдёт ни к директору, ни к Седых.

Петров знал структуру власти в институте лучше, чем законы Ома. Настоящая власть сидит в конце коридора первого этажа, за дверью, обитой чёрным дерматином. Кабинет представителя по режиму. Спецчасть. Первый отдел и стоящие за ним структуры Комитета Государственной Безопасности.

Если сигнал о диверсии ляжет на стол местному особисту, процесс будет необратим. КГБ не интересуют премии директора и статьи в журналах. КГБ интересует безопасность. Они изымут платы, опечатают лабораторию и начнут проверять каждый байт. А Морозова отправят давать долгие, изматывающие объяснения в кабинетах без окон.

И тогда финансирование вернётся в КБ «Луч».

Петров понимал и обратную сторону хода. Такая бумага не оставляла места для отступления. Если первый отдел сочтёт сигнал пустой аппаратной интригой, под удар попадёт не Морозов, а он сам: начальник КБ «Луч», решивший втянуть Комитет в борьбу за фонды и премии. Но именно поэтому донос казался ему сильным. Слишком много было поставлено на стол, чтобы проиграть.

Петров положил ладони на серый картон. Мышцы лица расслабились.

* * *

— Поехали! — скомандовал сам себе Громов, щёлкая тумблером на блоке питания.

Серый фосфор экрана моргнул. Пробежала тонкая белая полоса синхронизации.

Люба замерла с пинцетом в руке. Резистор завис в миллиметре от пластмассовой ячейки.

Экран потемнел на долю секунды. А затем в левом верхнем углу вспыхнули ровные, чёткие символы.

`МикроДОС v.1.2`

`Система готова. ОЗУ 32КБ ОК.`

`А`

Курсор ритмично замигал, ожидая ввода команды.

На двух соседних столах тихо гудели ещё две «Сферы». На их экранах уже работала тестовая утилита мониторинга, методично обновляя один и тот же статус: `Кольцо замкнуто. Активных узлов: 2`.

Громов яростно вбил команду запуска своей свеженаписанной утилиты, чтобы подключить третью машину к сети. Захрустел ИЗОТ, ища нужную дорожку на дискете.

На экране Громова мелькнуло: `Поиск кольца… Маркер захвачен. Узел 03 подключен`.

В ту же секунду экраны соседних машин синхронно моргнули. Строки статуса обновились, мгновенно подхватив нового соседа: `Кольцо замкнуто. Активных узлов: 3`.

— Видишь, Алексей Николаич? — Громов победно улыбнулся, кивая на мониторы. — Работает как часы!

* * *

В конце тихого коридора первого этажа человек с серой картонной папкой под мышкой дважды стукнул костяшками в дверь, обитую чёрным дерматином.

Глава 39

Бумеранг

Лезвие безопасной бритвы «Нева» впилось в плотную поверхность ватмана. Тонкая сталь издала сухой, царапающий звук.

Сергей Дмитриевич Липатов затаил дыхание. Миллиметр за миллиметром он снимал верхний слой бумаги вместе с въевшейся черной тушью. Одно неверное движение — и лезвие прорежет лист насквозь, уничтожив многодневный труд. Крошечные катышки бумаги скапливались под ногтем указательного пальца.

Конструктор выдохнул. Сдул бумажную пыль. На месте стертой линии шины адреса зияла белая, шероховатая плешь.

Липатов макнул чертежное перо в стеклянный пузырек с тушью. Рука неуловимо дрожала от переутомления. Он аккуратно вывел новую трассу, элегантно обходя виртуальный радиатор стабилизатора напряжения, и соединил ее с контактной площадкой системного разъема.

Длинный чертежный стол в углу лаборатории КБ-3 был полностью завален кальками, синьками и рулонами миллиметровки. Обычный инженерный хаос здесь отсутствовал напрочь. Листы лежали строго параллельно краям столешницы. На каждом документе в углу красовался свежий, еще пахнущий типографской краской штамп: «Микро-ЭВМ Сфера-82. Сборочный чертеж».

Липатов отложил перо. Снял очки. С силой потер воспаленные, красные от недосыпа глаза.

Последние три недели слились для него в один бесконечный, изматывающий тоннель. Он практически выпал из реальности лаборатории. Пока Громов воевал с ассемблерным кодом, а Люба перепаивала макеты, пытаясь заставить локальную сеть работать без сбоев, Липатов занимался самым неблагодарным видом инженерной магии. Он переводил «Сферу-82» — этот безумный клубок МГТФ-проводов, логических костылей и навесного монтажа — на суровый, безупречный язык ГОСТов.

Конструктор взял со стола логарифмическую линейку. Привычный, успокаивающий холодок пластмассы. Центральный движок мягко скользнул по направляющим. Липатов в сотый раз проверял габариты новой объединительной кросс-платы.

Создать официальную документацию для совершенно новой архитектуры оказалось задачей, ломающей мозг. То, что Ветрова и Рогова наживую спаяли на макетнице, работало великолепно. Но чтобы показать это институтскому руководству и комиссиям, машину нужно было «причесать». Никаких висящих в воздухе резисторов. Никаких самодельных шлейфов, перемотанных синей изолентой. Липатову приходилось компоновать на едином шасси тяжеловесный болгарский ИЗОТ, мощный блок питания, материнскую плату с системным контроллером, плату видеовывода и новые сетевые трансиверы. Всё это должно было уместиться в эргономичный корпус, надежно охлаждаться без рева турбин и не фонить на соседние блоки.

Изящная, модульная концепция, которую Морозов с таким трудом пробил в умах своей команды, теперь требовала жесткого физического воплощения. Липатов, человек, всю жизнь молившийся на нормали и веривший в непогрешимость инструкций, впервые ощутил глубокое, почти физическое наслаждение от процесса созидания собственных стандартов. Он не подгонял старое под новое — он с нуля вычерчивал базис отечественной персональной кибернетики. От нервного напряжения он начал неосознанно перебирать пальцами левой руки по столу, имитируя слепую печать на невидимой клавиатуре — свой старый, проверенный способ сбросить стресс.

Скрипнула входная дверь лаборатории. Липатов не обернулся, продолжая смотреть на начерченный блок центрального процессора — абсолютный символ порядка.

Их полуподпольный проект, начавшийся с детских писем и кустарных сборок, неотвратимо обретал официальный, законный статус, и этот статус нужно было защитить идеальным комплектом чертежей перед скорой демонстрацией начальству.

* * *

Тяжелая дубовая дверь, обитая черным звукоизолирующим дерматином, отсекла шум коридора.

Воздух в кабинете спецчасти НИИ был густым, пропитанным застарелым запахом сургуча, бумажной пыли и дорогой обувной ваксы. Окна закрыты тяжелыми бархатными портьерами, не пропускающими блеклый декабрьский свет.

Алексей Морозов сел на жесткий стул с высокой спинкой.

У дальнего края массивного стола сидел майор Сергеев. О его сегодняшнем плановом визите Морозова предупредили еще вчера — куратор прибыл утренним поездом с ведомственным мандатом, который не обсуждали вслух. На нем был идеально сидящий серый костюм, под которым угадывалась выправка человека, привыкшего носить форму.

Между ними на зеленом сукне лежала знакомая серая картонная папка с завязанными тесемками. Та самая, с которой накануне