Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Тогда я беру четвёртого стрелка, — сказал он. — Грит. Он стреляет тихо и не болтает.

— Бери.

— Тим, — сказал я. — Ты остаёшься старшим.

Тим кивнул. Он уже был старшим, когда я ездил в столицу в первый раз. Тогда он нервничал. Сейчас нет.

— Лор?

— Остаюсь в баронстве. Мои люди продолжают обслуживать пушечные расчёты. Бурт и Серт не прекращают литьё. Если что-то случится, Тим командует людьми, я командую обороной.

— Крис. Функ.

— Функ продолжает работать. Канал открыт. Через служанку передаём: «Барон уехал в столицу, баронство ослаблено, людей мало.»

— Хорошо. Если Мор поверит, что мы ослаблены, он может направить оставшихся людей на дорогу за мной, а не на баронство.

— Или и туда, и туда, — тихо сказал Лор.

— Или и туда, и туда. Поэтому Тим не снимает часовых, а Лор не убирает людей с холма.

На рассвете сорок третьего дня конвой тронулся.

Черро вывели из подвала в сопровождении Далля. Граф был одет в свой старый дорожный плащ, который Крис вернул ему накануне. Борода подстрижена коротко. Руки не связаны. Я настоял.

Рейнхольд посмотрел на несвязанные руки, но промолчал. Офицер, который понимал, что свидетель в кандалах выглядит иначе, чем свидетель, прибывший по своей воле. Видимость имела значение. Для трибунала, для короля, для истории.

Черро подошёл ко мне перед тем, как сесть на лошадь.

— Барон.

— Граф.

— Мы с вами начинали как враги. Потом я стал вашим пленником. Теперь я ваш свидетель. Три роли за тринадцать месяцев. Интересная карьера.

— Надеюсь, четвёртая роль будет спокойнее.

— Надеюсь. — Он сел в седло. Олаф подъехал справа, Грит слева. Рейнхольд впереди, его люди сзади. Восемь верховых, один пленный без кандалов, лесная тропа на юго-запад.

Я стоял у ворот и смотрел, как они уходили. Олаф обернулся один раз. Поднял руку. Старый жест, который значил: «Вернусь.»

Я кивнул.

Конвой скрылся за деревьями через пять минут. Тишина. Птицы. Дым из литейки, где Бурт уже разжёг первую печь.

На сорок четвёртый день я выехал.

Март ждал у ворот с двумя лошадьми. Невысокий, жилистый, с лицом человека, который провёл в дороге половину жизни. Торговец, разведчик, курьер. Человек, без которого моя сеть не работала.

— Маршрут? — спросил он.

— Серая Брода, западный тракт, перевал, столица. Пять дней.

— Быстро. Лошади не свежие.

— Поменяем у мельника за южной околицей. Тот же, у которого останавливался Генц.

— Мельник берёт серебро за каждую подмену.

— Заплатим.

Март кивнул. Мы тронулись.

Аркебуза лежала в седельной сумке, завёрнутая в промасленную ткань. Порох и пули в кожаном подсумке на поясе. Не нарезная, обычная гладкоствольная. Нарезные стволы оставались в баронстве, каждый под присмотром. Увозить такое оружие по дороге, где тебя могут остановить, обыскать или ограбить, было бы ошибкой.

Дорога шла через лес, потом через открытое поле, потом снова через лес. Знакомый маршрут. Я ехал по нему дважды: в столицу и обратно. Каждый раз мир за пределами баронства напоминал мне, что Валье было островом. Маленьким, хорошо укреплённым островом в море, где правила устанавливали те, у кого была магия и титул.

Серая Брода встретила нас к вечеру. Маленький городок на пересечении трактов. Трактир, рынок, коновязь. Люди, которые жили торговлей и слухами. Март был здесь своим. Он провёл меня через задний двор к мельнику, где мы поменяли лошадей и переночевали.

Утром мельник рассказал то, чего я ожидал.

— Слухи, барон. Про вас. Говорят, у вас стреляющие палки, которые убивают магов. Говорят, у вас в баронстве три сотни солдат. Говорят, вы заколдовали железо так, что оно стреляет само.

— Три сотни?

— Ну, может, сотня. Слухи растут, как тесто.

Три сотни. В действительности у меня было тридцать стрелков с аркебузами, из них пятеро с нарезными, плюс люди Лора, плюс запас для Дорна и Кельна. Не армия. Отряд. Но слухи делали его армией, и это было полезнее любого рекрутского набора.

— Ещё одно, — сказал мельник, понизив голос. — Позавчера через город проехали двое. На хороших лошадях. Не местные. Спрашивали, когда барон Валье выедет из баронства. Никто не знал.

— Куда поехали?

— На запад. К перевалу.

Март посмотрел на меня. Я посмотрел на Марта.

Двое на лошадях, ждущие моего выезда. Или ждущие конвой с Черро. Или и то, и другое. На перевале, через который шёл мой маршрут.

— Март. Альтернатива?

— Есть тропа южнее перевала. Через Кленовую балку. Длиннее на полдня, но выходит на тракт уже за перевалом, ближе к равнине. Местные охотники ходят, но не всадники.

— Лошади пройдут?

— Если вести в поводу через узкие места.

— Идём через балку.

Мы выехали из Серой Броды до рассвета, не через западные ворота, а через южную калитку у мельницы. Март знал каждую тропу, каждый поворот. Торговец, который двадцать лет ездил по этим дорогам, помнил то, что не было ни на одной карте.

Кленовая балка оказалась именно тем, чем обещал Март: узкой каменистой тропой между двумя склонами, заросшей кустарником. Лошадей вели в поводу два часа. Потом тропа расширилась, вышла на открытый склон, и мы увидели равнину внизу. Тракт тянулся серой лентой с востока на запад. Никого.

— Перевал остался севернее, — сказал Март. — Если те двое ждали там, они ждут до сих пор.

— Или уже поняли, что мы не едем через перевал, и сейчас скачут сюда.

— Могут. Но Кленовую балку они не знают. Её знают только местные.

Мы спустились на тракт и поехали к столице. Три дня до Аркенбурга.

В столицу мы въехали на сорок восьмой день.

Аркенбург встретил нас ветром с реки, запахом дыма и шумом рынка. Осенняя ярмарка уже закончилась, но город не спал. Тележки, лошади, крики торговцев, стук молотков из кузнечного квартала. Жизнь, которая шла своим чередом, не зная, что в тронном зале через два дня будут судить человека, двадцать лет правившего армией.

Мы остановились у вдовы Хинт, на Суконной улице. Привычное жильё Марта в столице. Март ушёл к своим людям собирать новости. Я переоделся, побрился и пошёл к Рейнхольду, который должен был прибыть с конвоем днём раньше.

Рейнхольд ждал в казармах западного гарнизона. Конвой добрался без происшествий. Пять дней через лес, через территорию Дорна, и ни одного контакта с чужими. Олаф передал записку: «Доехали. Граф в камере дворцового острога. Цел. Жду.»

— Дворцовый острог, — сказал я. — Не городская тюрьма.

— Лорд-казначей распорядился, — ответил Рейнхольд. — Свидетели особой важности содержатся при дворце. Отдельная камера, еда из дворцовой кухни, охрана гвардейцев. Вас допустят к нему завтра, если подадите запрос через канцелярию Берта.

— Подам.

— И ещё. — Рейнхольд помолчал. — Герцог