Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Не набирают. Но отбор начинать нужно сейчас. Критерии: точность шесть из десяти на трёхстах гладкоствольных, терпение, хладнокровие. Олаф, проведёшь отбор среди стрелков Тима. Крис, среди людей Дорна, которые остались. Лор, среди ваших.

— Мои все заняты в пушечных расчётах, — сказал Лор. — Снимать некого. Но Раст может инструктировать кандидатов по стрельбе на длинную дистанцию. Он знает винтовку лучше, чем я.

— Раст инструктирует, Тим отбирает. Десять кандидатов через пять дней. Из десяти выберем пять, которые получат стволы, как только я нарежу.

Лор записал.

Крис молчал. Он ждал своего вопроса.

— Крис. Функ.

— Работает. Вчера вышел к воротам. Приёмщик на холме стоял семь минут. Ушёл.

— Что передали?

— Монету. Условный знак, то же число: шестьдесят. Но я добавил через служанку устную деталь: что барон ранен после боя и не встаёт.

Я посмотрел на Криса.

— Ранен и не встаёт. Хорошая деталь.

— Если Мор думает, что вы выведены из строя, он может решить, что баронство ослаблено. Это может замедлить его или, наоборот, ускорить удар. Но в любом случае он будет планировать, исходя из ложной предпосылки.

— Или проверит. Пошлёт ещё одного разведчика.

— В Серой Броде уже появлялся один. Март доложил.

— Знаю. Если придёт второй, пусть увидит то, что мы хотим. Крис, организуй. Если кто-то чужой наблюдает из леса или с тракта, он должен видеть тихое баронство без усиленной охраны. Стволы прячем, стрельбы проводим только за северным склоном, где со стороны тракта не слышно.

— Понял.

— Переправка Графа, — сказал я. — Ждём ответа из столицы. Генц должен был добраться до Вейна вчера или сегодня. Ответ через пять-семь дней. Если корона пришлёт конвой, Граф поедет с ним. Если нет, повезём сами, через территорию Дорна, лесом.

— Маршрут через Дорна я разведаю, — сказал Олаф. — Пройду лично, посмотрю тропы.

— Не один.

— С двумя стрелками.

— С Крисом.

Олаф посмотрел на Криса. Крис кивнул. Двое людей, которые не любили друг друга: старый наёмник с бельмом и бывший наёмник Графа, ставший офицером баронства. Но профессионализм был сильнее антипатии, и оба понимали это.

— Когда?

— Послезавтра. Сутки на разведку, сутки на возвращение. К сорок первому дню я хочу знать каждый куст на маршруте от Валье до границы баронства Дорна.

Тим молчал. Он слушал, и я видел, как за его глазами укладывалась структура: производство, подготовка, разведка, переправка. Год назад он был крестьянским парнем, который боялся магов. Теперь он был человеком, который молча планировал, как защитить баронство, пока трое старших уедут на разведку.

— Тим. Пока Олаф и Крис в разведке, ты старший в баронстве. Стрельбы, охрана, распорядок. Лор тебе поможет. Бурт и Серт не отвлекаются от литья ни при каких обстоятельствах, кроме прямой атаки.

— Понял, барон.

— Вопросы.

— Зир, — сказал Лор.

Я поднял голову.

— Что с ним?

— Бедро заживает. Далль говорит, через неделю встанет. Он снова просил поговорить. Я был у него вчера. Рассказывал мне про ветровые мельницы в Каррене, как он настраивал поток для сушки зерна. Подробно, с деталями. Не похоже на человека, который пытается выкупить жизнь словами. Похоже на человека, которому скучно лежать и который хочет быть полезным.

— Ваше мнение?

— Я солдат, не следователь. Но если его показания о Лизе подтвердятся, а Крис сможет проверить хотя бы часть, Зир станет одним из немногих людей в баронстве, у кого есть дар и кто готов работать на нашей стороне.

— Дар аэроманта, — сказал я. — Направленный поток воздуха. Вентиляция, печи, пороховая пыль.

— И шахта, — добавил Лор. — Эверт жалуется на третий ярус каждый день.

Я помолчал. Зир был развилкой. Первый маг, который мог бы войти в систему Валье не как пленный и не как свидетель, а как работник. Если он честен. Если нет, он становится вторым Функом внутри баронства, только опаснее, потому что Функ не умел колдовать.

— Крис. До разведки проверь по каналу Марта всё, что Зир сказал про Каррен, про мастера Кедра, про мельницы. Если хоть одна деталь не сходится, разговор окончен.

— Понял.

— Если всё сходится, поговорим после вашего возвращения.

На тридцать девятый день я впаял эфирит в два ствола. Восьмой и девятый нарезные.

Работал в кузне, как обычно. Деревянное ложе, зажим, руки на дульном срезе. Вход в ствол даром. Знакомое ощущение: плотная бронза, тонкая линия эфирита внутри, кристаллическая решётка, послушная пальцам, которых на самом деле не было. Дар был продолжением моих рук, и он рос, как растёт мышца от ежедневной работы.

Канавки. Четыре на ствол, спираль, шаг подобран после двенадцати экспериментов. Каждая канавка снимала слой бронзы и перестраивала его в стенку, уплотняя. Побочный эффект, который делал нарезной ствол крепче гладкого.

Час на четыре канавки. Год назад я бы не поверил. На «Прометее» мы тратили дни на калибровку одного прототипа. Здесь я был станком, оператором и контрольной лабораторией в одном теле. Человек-завод. Бутылочное горлышко всей системы.

После девятого ствола я вышел на воздух. Мана упала до четверти, но ноги держали. Голова ясная. Руки не дрожали.

Бурт стоял у второй печи с Сертом. Бронза текла в форму, оранжевая, густая. Запах горячего металла смешивался с запахом сырой глины и угля.

— Десятая заготовка, — сказал Бурт, не оборачиваясь. — Серт, форму держи ровно.

Серт, бывший мастер колоколов, работал молча, как всегда. Он был старше Бурта на пятнадцать лет и опытнее. Его руки знали бронзу так же хорошо, как мои знали формулы. Он не задавал вопросов, не интересовался, зачем нужны стволы. Лил, проверял, передавал. Профессионал, для которого качество было религией.

— Бурт. Параллельный проект. Нужен резцовый станок.

Бурт обернулся.

— Какой?

— Ручной. Привод через редуктор, два маховика. Резец из закалённой стали, направляющая для ствола. Для нарезки канавок. Не даром, а механически.

Бурт молчал. Он понимал, что это значило. Я хотел дублировать себя. Убрать зависимость от одного человека. Если станок сможет нарезать канавки, для нарезного ствола не понадобится мой дар. Впайку эфирита пока заменить нечем, но нарезку можно.

— Точность?

— Грубее, чем рукой с даром. Но достаточная для гладкоствольного оружия. Для нарезного нужен ручной привод с тонкой подачей. Медленно, но воспроизводимо.

— Чертежи?

— Завтра. Сегодня набросок. Бурт, это страховка. Если со мной что-то случится, баронство не должно остановиться.

Бурт посмотрел на меня. Рыжие брови сошлись.

— Ничего с вами не случится, барон.

— Это не вопрос веры. Это вопрос инженерии. Каждая система должна иметь резерв. Мы с тобой оба это знаем.

Он кивнул. Повернулся к печи. Я ушёл в кабинет чертить.

Ночью тридцать девятого дня я думал о Море.

Свеча, карта, тишина. Часовой на гребне. Система.

Мор