Стена копий - Брэдли Бэлью

с шарахайцем – тот недовольно нахмурился в ответ. От этого столкновения боль вспыхнула, левую руку словно иглы пронзили. Кто-то – Амариллис? – схватил его за плечо, но боль была так сильна, что он, охнув, вырвался.

Амариллис что-то прошептала, но Рамад не расслышал слов, его внимание приковано было к горизонту за храмовой стеной. Он видел лишь высокие здания в янтарной дымке, но знал, что Гулдратан через несколько мгновений явится оттуда.

Вдалеке раздался грохот, крики. До этого некоторые смотрели на Рамада, наверное недоумевая, что это с ним, но теперь все разом повернулись к стене. Стальные девы выхватили клинки, встав на защиту своего Короля. Еще трое их сестер выбежали на лужайку.

В толпе раздались крики: два черных рога поднялись над стеной. Люди вопили, пятились, подхватывая на руки детей. Огромная голова зависла над декоративным карнизом. Желтые глаза светились сквозь бурю. Стоило черной руке коснуться стены, как камни треснули, раскрошились, словно спекшийся песок.

Одним прыжком Гулдратан оказался на лужайке, обвалив стену. Хвосты его метались, мускулы на раскинутых черных ручищах бугрились как канаты. Он низко пригнулся, словно готовый драться даже с Таашем, если тот вдруг придет защищать свою священную землю.

– Ваше величество! – крикнула Дева. – В храм!

Но Король, не обращая на нее внимания, достал шамшир. Он не нападал на эрека, но и не отступал.

Вдруг Рамад понял, что чудовище говорит, – его правая рука странно двигалась, словно рисуя в воздухе магические знаки. И чем дольше оно рисовало, тем ярче разгорался странный охряной свет на его руках и хвосте.

Рамад невольно отпрянул, но что-то надавило на него, замедлило. Он двигался будто через мягкий песок и в конце концов замер, словно муха в янтаре, порабощенный магией эрека. Только его глаза еще способны были шевелиться, но даже это простое движение получалось необычайно медленным. То же происходило со всеми, насколько он мог видеть. Все будто к месту приросли. Даже Король.

Эрек приблизился, пробуя воздух раздвоенным языком. Песок налип на его шипы, как до того на бороду жреца. Он встряхнул головой, и песчинки полетели во все стороны, но не хаотично, а плавно – плыли, как лед по реке, словно подчиняясь движениям мускулистой руки эрека, поворотам его головы. Даже воздух, казалось, покорился воле Гулдратана.

Эрек шел прямо к Рамаду, но на краю толпы замедлился. Склонил голову к плечу, раздувая ноздри.

– Хамзакиир…. – Он подошел к юной кундунке с косами, огромными серьгами-кольцами и плотно охватывавшим шею колье из крошечных красных бусинок. – Где же прячешься ты?

Казалось, он говорит с женщиной, но на деле предназначались эти слова для всех.

Гулдратан поднял женщину в воздух. Единственное, что выдавало ее страх, – дыхание, быстрое, сиплое, скорее стоны боли.

Эрек ухмыльнулся, оскалился, как безжалостный лев.

– Уж не внутри ли?

С ужасающей невозмутимостью эрек когтями больших пальцев вскрыл грудную клетку несчастной, словно хурму. Кровь брызнула во все стороны, залив его черную кожу, внутренности женщины вывалились свернутым канатом. Змеиным языком эрек прошелся по сломанной грудной клетке и, разочарованный, резким движением отшвырнул тело, словно надоевшую куклу, так, что оно ударилось о дальнюю пальму.

Он шагнул вперед, схватил мужчину, раньше державшегося за руки с только что разорванной женщиной. Повторил с ним то же самое.

– Скрыться желаешь от моей мести… – Он схватил третьего, юношу не старше шестнадцати весен. – Что ж, это меня веселит.

Несчастного мальчика он порвал пополам и отшвырнул, словно мусор.

Когда он выбрал четвертую жертву, Рамад вспомнил дни, проведенные с Хамзакииром в Виарозе, в Альмадане, в пустыне. Раз за разом он сбрасывал Хамзакиировы чары, маг даже говорил с ним об этом, прежде чем выкинуть на проклятую пустошь к Гулдратану.

С тех пор Рамаду не приходилось использовать дар, но он почувствовал, как сила снова растет. Он напрягся, как в тот раз, когда пытался спасти короля Алдуана от Хамзакиира. Как в тот раз, в трюме, готовый выйти на палубу и попытаться убить мага. Напрягся, и понял, что может пошевелить руками. Сдвинуть ступню.

Но свобода возвращалась к нему слишком медленно. Гулдратан подходил все ближе, и Амариллис замерла прямо у него на пути. Она стояла спиной к эреку, но слышала, как он приближается. Ее ноздри раздувались, по щеке катилась слеза.

Когда Гулдратан хвостом схватил шарахайца за шею и отшвырнул, открывая себе путь к Амариллис, что-то сломалось в душе Рамада. Он сделал один мучительный шаг вперед. Второй. И стоило Гулдратану потянуться к Амариллис, как Рамад схватил ее за руку и дернул. Эрек попробовал схватить ее снова, быстрее, но Рамад оттащил ее. Он запнулся о чью-то ногу, и Амариллис полетела на землю вместе с ним.

Гулдратан навис над ним. Его глаза блестели, рот растянулся в подобии ухмылки.

– Трижды попался ты мне на глаза, дважды я тебя отпускал. Но теперь пощады не жди, дитя Каимира. – Одним прыжком он оказался перед Рамадом, втуне пытающимся отползти. – Теперь пощады не жди.

Когти вонзились Рамаду в левую ногу… как вдруг эрек взревел от боли. Он резко обернулся к врагу – Королю Киралу с Солнечным клинком наголо. С лезвия капала кровь, на спине Гулдратана зияла глубокая рана.

Один из хвостов ударил Кирала. Король молниеносно рубанул снизу вверх, и шипастый кончик хвоста отлетел, поплыл в странно загустевшем воздухе. Черная кровь хлынула из раны, но второй хвост проскользнул мимо и вонзился Королю глубоко в бедро. Кирал отпрянул, истекая кровью.

Гулдратан бросился на него. Кирал увернулся, широко размахивая саблей, пытаясь удержать его на расстоянии. Рамад не знал, как он избавился от чар, но Короли получили от богов много даров – что, если это один из них? Как бы то ни было, Кирал оказался быстр и могуч – смог оставить на черной плоти Гулдратана несколько ран.

Но долго это продлиться не могло: слишком силен был эрек.

Стоило Киралу отойти под обсидиановый козырек молельни, как Гулдратан врезал кулаком в колонну, обрушив половину строения. Король успел перекатиться, уходя от удара, но эрек схватил массивную круглую колонну и швырнул в Кирала. Удар прошел по касательной, вот только камень был так тяжел, что сбил его с ног.

Кирал поднялся, его правая рука висела плетью. Он смог нанести еще одну глубокую рану Гулдратану в ногу, но удар наотмашь сбил его с ног.

Король упал, такой же беспомощный, каким Рамад был несколько мгновений назад. Но случилось нечто странное – то ли сыграли свою роль раны эрека, то ли еще какая-то магия, но толпа зашевелилась. Большинство все