Стена копий - Брэдли Бэлью

Мелис рассмеялась.

– Камеил? Да она скорее кобру поцелует, чем с нами заговорит!

– Нет, она послушает, – возразила Сумейя резко, словно пыталась убедить прежде всего себя. – Если я поговорю с ней наедине – послушает.

– Тут есть загвоздка, – сказала Заидэ. – Короли будут следить за ней, за Индрис. За Сайябим. За всеми нашими знакомыми. Кого-нибудь наверняка уже потащили к Кагилю на допрос.

Сумейя моргнула, ее карие глаза в свете заходящего солнца казались особенно блестящими. Она выглядела потерянной. Совершенно. Словно лишь теперь поняла, каковы будут последствия.

– Они допросят мою мать. Мою сестру и ее мужа. За их детьми будут следить.

– Раз будут следить – значит, они хотя бы живы, – заметил Дардзада, подтверждая мысли Чеды.

Сумейя уставилась куда-то сквозь него.

Чеде хотелось рассказать ей истории своего детства, истории о жестокости Королей, которые они теперь должны были увидеть в другом свете. Но если открыть все сейчас, когда они себя не помнят, это все будет не для них, а для нее, попытка избавиться от ненависти, росшей в ней с самой маминой смерти. Сумейе и Мелис требовалось время, чтобы все переварить, осознать века боли, причиненной Королями.

Им пришлось собрать в кулак всю свою храбрость, чтобы довериться ей, особенно тяжело пришлось Сумейе, Первому стражу Стальных дев. Чеде не верилось, что она выслушает историю тринадцатого племени, но она это сделала. Она захочет знать правду, у нее будет много вопросов, но до тех пор Чеда решила ее не тревожить.

– Корабль! – крикнул Дардзада.

Обернувшись, они действительно заметили на юге судно. Оно не похоже было на корабли королевского флота, но, по уговору, никто не должен был видеть ялик, даже караванщики: слишком велик был шанс, что они донесут Королям. Чеда подняла румпель, останавливая ялик между дюнами, Мелис и Заидэ опустили парус, уложили мачту поперек носа.

Еще один корабль появился на горизонте. И еще один. И еще – всего четырнадцать судов. Два часа потребовалось, чтобы они прошли мимо и исчезли из виду. Все это время Чеда сидела как на иголках, постоянно оглядываясь на Шарахай, из которого они пришли, думая, сколько же еще королевских кораблей их ищет.

Когда все принялись вновь ставить паруса, Сумейя вдруг обернулась к Мелис.

– Они скажут, что мы с Воинством. – Ее хрип был словно хруст камешков под ногами. – Что мы всегда были с Воинством.

Мелис безразлично взглянула на нее, словно давно приняла любое наказание, которое приготовили боги.

– Какая разница, как они нас заклеймят?

– Мой отец с ними согласится. – Она уставилась на руки, сжимая и разжимая их снова и снова. – Он склонит голову, опозоренный, и признает, что его дочь переманило к себе Воинство Безлунной ночи.

– И что? – повторила Мелис, начиная сердиться.

– А если все это бесполезно? Они и дальше будут скрывать правду. Назовут нас предательницами. Убьют, если смогут. А если не смогут, скажут, что мы просто повторяем то, что велели Аль’афа Хадар. Отец все так же будет управлять асиримами, и если кто-то станет задавать вопросы, докапываться до правды, просто скроет настоящую историю, как скрыл от нас.

Мелис резко вскочила.

– Конечно, скроет, глупая ты ослица! А ты что думала?! – Ее трясло, Чеда видела, что она хочет в возмущении уйти, но они были на проклятом ялике. Все же она ушла куда смогла – к передней банке, по дороге оттолкнув Заидэ, – и села на носу, свесив ноги. – Молчи лучше, как аптекарь велел.

Но молчание долго не продлилось.

– Нужно возвращаться. – Сумейя обернулась к Дардзаде у руля. – Нужно возвращаться!

– Мы не можем, – проговорила Чеда, сидевшая прислонившись к борту. Но Сумейя ее словно не слышала.

– Если мы вернемся сейчас, то сможем все рассказать до того, как отец настроит Обитель Дев против нас.

– Нельзя, – возразила Чеда.

– Возвращаемся! – Сумейя вскочила, ткнула пальцем в Дардзаду, положив вторую руку на рукоять сабли. – Разворачивай ялик.

Дардзада равнодушно глянул на нее и снова отвернулся к горизонту.

– Разворачивай! – громко прохрипела она и попыталась достать саблю, но Чеда схватила ее за запястье.

– Мы возвращаемся в тринадцатое племя, поможем им сражаться с Онуром.

Сумейя разъярилась. Она якобы снова попыталась вытащить шамшир, с силой дернув его, но это была ловушка: вместо этого она оттолкнула Чеду и ударила ногой в грудь.

Чеда вылетела из ялика и, неудачно приземлившись, прокатилась по песку. Поднявшись на ноги, она увидела, как Сумейя спрыгивает с борта, на ходу доставая клинок. Чеда выхватила Дочь Реки и ринулась вперед. Сталь ударила в сталь, а ялик как ни в чем не бывало шел вперед.

– Короли должны ответить за то, что наделали! – по-волчьи прорычала Сумейя между мощными ударами. – Должны все объяснить тем, кого обидели! Должны освободить асиримов!

– Они этого не сделают, – ответила Чеда, быстро, ловко отступая, не давая шамширу Сумейи себя достать.

Сумейя сражалась как ребенок, только что схвативший клинок: размахивала куда попало, в гневе и ярости, мощь ее на поверку оказалась бессилием, и наконец она остановилась, согнулась, тяжело дыша. А потом вдруг, запрокинув голову, взвыла в небо, упала на колени и долго бушевала, снова и снова рубя тело пустыни. Песок разлетался от нее дугой, пока она не выдохлась.

– Проклинаю день, когда твоя тень затмила наш порог, – прошипела она, глядя на Чеду с убийственным отвращением.

– В пустыне много несправедливостей, которые нужно исправить, Сумейя. – Чеда указала на восток: – И одна из них там. Онур отрезан от остальных Королей. Он не слаб, но у него нет силы, способной остановить мое племя, если ударим быстро. – Она шагнула ближе. – Уж Короля Лени ты точно не любишь, так? Идем вместе, лишим его силы и освободим племена под его игом. А потом решим, что делать с Шарахаем.

Сумейя выглядела потерянной, но стоило ей услышать слова Чеды, как ее уверенность вернулась, вернулся командирский взгляд. Она поднялась, обернулась на восток.

– Хорошо, – прошептала она и побрела к ялику, остановившемуся неподалеку.

* * *

Они шли до самых сумерек, но все же вынуждены были остановиться. Ужинали сухарями и копченым мясом, на вкус не отличавшимся от старого седла. Пустыню этой ночью охватил холод, ветер дул беспощадно, но разводить костер было слишком опасно, поэтому пришлось им лечь с подветренной стороны ялика, завернувшись в одеяла, и мучиться всю ночь.

На рассвете, когда они уже готовы были отправляться дальше, Чеда задержала их.

– Прежде чем отправимся, мне нужно поговорить с Заидэ про Амалоса.

Сумейя и Мелис переглянулись. Дардзада нахмурился. Заидэ, отряхивавшая одеяло от песка, замерла: она знала, что этот миг однажды настанет.

– Зачем