Стена копий - Брэдли Бэлью

Тиан сделал как велел мой отец, но так и не вернулся, потому-то служанки так волновались.

«Конечно, он скоро вернется!», – сказала я им, выйдя из укрытия, но они пришли в ужас и отослали меня, велев молчать. Той же ночью я узнала почему. Весь день моей мамы не было: ее вызвали к Онуру. Когда же она объявилась, я пошла к ней и увидела, что она сидит в кресле и смотрит в окно. Она не плакала, но… Я никогда не видела такого взгляда – словно у нее похитили душу.

Заидэ умолкла и взглянула на Чеду. До этого она рассказывала историю, отстраненно глядя вдаль, словно древнюю легенду, повторенную тысячи раз, но теперь остановилась, собираясь с силами, глаза ее забегали, словно она вновь проживала те страшные мгновения.

– Я спросила мать, что случилось, и она протянула мне руку. Ладонь.

Мурашки побежали по спине Чеды, как от порыва зимнего ветра.

– И что ты сделала?

Заидэ вновь взглянула ей в глаза.

– Я мотала головой, умоляла ее, но она была непреклонна, все повторяла: «Ты узнаешь, что за человек твой отец». В конце концов я сдалась. Взяла ее руку и по ладони прочла будущее. Ни до, ни после не было у меня такого ясного видения. Я увидела, как она прячет в туфле тонкий стилет. Увидела, как она идет во дворец Онура. Как бьет моего отца стилетом… Она успела нанести лишь один удар. Несмотря на вес, он могучий воин, сильнее Хусамеддина. Он буквально сломал ее… И больше я ничего не видела.

Я умоляла ее не ходить, а когда она отказалась, попыталась выбежать из комнаты, но мать схватила меня за руки так крепко, что ногти впились в кожу, заставила посмотреть ей в глаза, полные ненависти, сожаления и скорби. Но больше всего в них было решимости уйти.

«Ты знаешь, что так и будет, – прошептала она. – Прими это».

Потом я узнала, что они с Тианом были любовниками. Я и раньше знала, что она ему благоволит, но была еще девчонкой, у меня в голове не укладывалось, что жена может изменять мужу. Моя мать была осторожной женщиной, умела скрываться лучше, чем я думала. Но то, что она сказала мне после, потрясло меня до глубины души. Ты, наверное, слышала слухи о Короле Пиров. Что он ест сколько пожелает, а желает он много. Что он, как зверь, пожирает целых коз и лошадей сырыми. Что у него есть другие, ужасные вкусы. – Заидэ поджала губы. – Онур узнал о проступке моей матери и заманил Тиана к себе. А потом позвал ее на ужин. – Чеда невольно зажала рот рукой, но Заидэ осталась совершенно спокойна. И от этого было только страшнее. – Онур заставил ее сесть рядом, поставил двух Дев за ее стулом. Ел, рассказывал о том, как было жарко, как Тиан по доброте душевной предложил ему собственного коня, как он допустил промах, не напоив акхалу… Ни разу не упомянул о том, что знает об их связи. Не попросил, к счастью, разделить с ним ложе, иначе я бы ее уже не увидела. Мать отказалась есть, ты, верно, догадываешься почему. Она боялась, что Онур ее заставит, но он просто указал вилкой на мясо на ее тарелке и спросил, почему она не голодна. А после ужина поцеловал ее руку и ушел.

Подбородок Заидэ задрожал.

– Той же ночью мать ушла во дворец Онура, после того как я прочитала ее будущее. И не вернулась. Ей не устроили даже похорон, и до сих пор я не знаю, где лежат ее кости, если они вообще остались.

Она произнесла это так горестно, что плечи у Чеды сами собой опустились. Заидэ заметила, оглядела остальных – все выглядели пораженными и подавленными, даже Дардзада, знавший эту историю. Но она продолжила, словно признать их печаль значило сдаться собственной.

– Мне не было известно, что я происхожу из тринадцатого племени, лишь слышала, как люди шепчутся о нем. Но, узнав о смерти матери, тетя Имарин все мне рассказала: о нашей истории до Бет Иман, о резне, о том, как мы растворились среди остальных двенадцати племен, о том, откуда пошло Воинство Безлунной ночи, рожденное не только из ненависти к Королям, но и из жажды мести.

Несколько мгновений Чеда могла лишь бороться с огромным комом в горле, но все же спросила:

– Почему мать никогда не рассказывала тебе о твоем наследии?

– Я и сама много раз задавала себе этот вопрос. Ее я спросить не успела… – Заидэ пожала плечами. – Да она все равно не сказала бы. Думаю, она хотела меня защитить. Считала, что хоть борьба оправданна, к ней она не имеет отношения. Как многие в Шарахае, в пустыне, она была частью молчаливой толпы. Поднимись они – смогли бы сбросить Королей хоть завтра. Но страх им помешал.

Мелис сидела как на иголках и наконец не выдержала:

– Не все на Золотом холме такие, как Онур.

– Может, и нет, – ответила Заидэ, – но и настоящей власти у них нет, так?

– А могла бы быть, – парировала Мелис. – Пусть сопротивление тринадцатого племени справедливо, нельзя перевешать весь Таурият за грехи Королей.

Дардзада нахмурился.

– Хочешь, чтобы их наследники заняли троны?

– А почему нет? Они имеют на это законное право.

Дардзада перевернул ящериц, которых поджаривал на костре.

– О правах говоришь… А что асиримы? А новое племя, что растет сейчас в пустыне?

Чеда вмешалась бы, согласилась с Дардзадой, но она слишком устала от драк, ей не хотелось ввязываться еще и в споры, потому, прежде чем Мелис успела ответить, она спросила Заидэ:

– Ихсан поделился со мной кровавым стихом Онура. Там сказано, что он слабеет после своих пиров. Это правда?

Заидэ задумалась, снова пожала плечами.

– После них он скрывается по целым дням, иногда его не видят неделями, он никого к себе не подпускает. Может, из-за стиха – может, из-за того, что ненавидит всех.

– Ихсан еще говорил, что он оборотень.

– Такие слухи до меня тоже доносились, – Заидэ беспомощно покачала головой. – Я должна была узнать больше, он ведь мой отец. Но после того, что случилось с матерью… я не могла заставить себя приблизиться к нему.

Слушая ее, Чеда почувствовала нечто странное. Тревога росла внутри нее, становясь все сильнее. Сама не зная почему, она вдруг ощутила опасность.

Прислушавшись к ночи, она легко нашла остальных: буханье сердца Дардзады, легкое биение женских сердец… и что-то еще, на самой границе слуха. Сперва Чеда подумала, что