Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Между нами и Тиграми уже достаточно расстояния, чтобы не опасаться неожиданного удара в спину. Не в зоне запрета движения духовной силы. Здесь всё решают шаги, сила тела и прочность брони.

А ещё моя стихия.

Мой отряд развернулся, уже сделал первый шаг прочь, а я ещё стоял и смотрел на Райгвара и Ксария. Пытался уложить в голове, что я такое услышал. Какие ещё души я поглотил? Это вот так выглядело со стороны? И почему пять и шесть душ? Как они их отделяли? Тех, кого я коснулся рукой? Но таких точно было больше.

Райгвар поднял зелёную пластину к лицу, чуть склонил голову к левому плечу, а затем громко сказал:

— Я проверю твои слова, имперец, найду тебя завтра и продолжу разговор.

Я хмыкнул:

— Звучит как угроза. Ты точно хочешь продолжать наши отношения вот так?

Ксарий снова шепнул и снова не сумел или не захотел сделать это так тихо, чтобы скрыть от меня:

— Господин, говорят, у этих Камней там целая крепость в скалах вырезана. Это будет очень тяжело.

— Эрзум же справлялись, — твёрдо ответил Райгвар и отвернулся от меня. Напоказ. А затем шагнул. Ко входу в главное здание крепости.

Я же не выдержал и крикнул ему в спину:

— Вы обсуждаете всё так, словно завтра мы начнём битву уже между собой. Неужели не договоримся?

Камни, которые мерно шагали прочь, сбились с шага, начали оглядываться на меня. Шандол буркнул:

— О чём договариваться с сектантами? Ясно было, чем всё закончится. Вот этим. Ещё хорошо уходим, удачно. Одно дело — короткая битва с общим врагом, которого и мы, и они одинаково ненавидим, другое — ужиться в долине. Невозможно, м-м-м… магистр.

Я отвернулся наконец от Райгвара и Тигров, задал вопрос, который должен был задать давно. Сразу.

— Сколько погибло?

Шандол вскинул подбородок, расправил плечи:

— Семнадцать человек. Это была лучшая битва. Это была не битва, а мечта. Лучше было бы, только если бы я лично вцепился в глотку Брадеурту.

Рука наткнулась на шершавую поверхность каменной маски, и я выдохнул сквозь зубы. Даже бровь не потереть. Лучшая битва, гордость, с которой он огласил число потерь, и снова эта навязчивая мысль о горле Брадеурта.

Мы уже перебрались на ту сторону стены. Через тот же пролом, по которому они пришли ко мне, было видно побоище слева. Именно побоище. Никакой битвы там уже не было. Как, видимо, не было и живых Эрзум. Сектанты бродили между телами, обнимались, хохотали, копались в поясах и рукавах мёртвых. Ветер тянул оттуда пылью, гарью, кровью и смертью.

Зрелище было не из приятных.

Но не для моих новых собратьев. Всё, что я видел на их лицах, — ухмылки, радость, довольную усталость.

Напомнил себе. Это Эрзум. Они должны были умереть. Они умерли. Это была месть.

Спросил:

— Нам нужно забрать тела?

— Нет, — качнул головой Шандол. — Они погибли до зоны запрета. Все, кто заслужил имя на могиле, с нами.

Я помолчал, укладывая ответ в голове, медленно кивнул:

— Тогда поспешим. Мы должны выбраться из зоны запрета до того, как сектанты доберутся до Зала Сердца.

— Думаете, они получат над ним власть вот так сразу?

Я ответил своим вопросом:

— Думаешь, они не оставили пару Эрзум живыми?

— Понял, — поджал губы Шандол.

Через вдох мы уже бежали. Я даже не обернулся ни разу. Пересмешник либо жив и легко выберется оттуда, либо мёртв, либо попадётся, и тогда… Я буду думать об этом именно тогда, когда он попадётся.

Не пришлось. Первое, что я услышал, когда преодолел границу запрета, был его полный насмешки голос:

— А вы не торопились, господин черепах. Болтали со старым приятелем?

Я положил пальцы на виски, толкая духовную силу в маску, заставляя её заработать вновь, хмыкнул, заметив, как из покрытой проплешинами головы поползли ненастоящие волосы.

— Старший, — кивнул мне Эрвал, стоящий впереди всех.

Шандол поправил его:

— Думаю, теперь мы должны называть его магистром, брат.

Тот поджал губы, быстро переглянулся с остальными, но уже через вдох склонился передо мной в приветствии идущих:

— Магистр! Приветствую вас!

— Магистр! — сделал шаг вперёд Грабол.

— Магистр!

— Магистр!

Одной из последних вперёд шагнула Полея, склонилась передо мной — едва ли не глубже, чем любой из Чистых, — и звонким, ясным голосом, совершенно не вяжущимся с её морщинами, сказала:

— Магистр. Братство Камня приветствует вас.

Повторяя за ней, все Братья Камня склонили головы и приложили кулак к ладони.

В пяти шагах позади была зона запрета, в ней тысячи три сектантов, там же Райгвар сейчас проверял, чем же сектант, ни разу в жизни не получавший печатей сект, отличается от имперца и есть ли то самое отличие.

Но времени и места лучше я бы не сумел найти. Что там делает Райгвар, было не так уж и важно. Важно было то, что там, за моей спиной, дымилась крепость Эрзум, там, за моей спиной, лежали мёртвые Эрзум.

Я обвёл взглядом всех. Тех, кто стоял ко мне ближе — Чистых и главу Полею. Тех, кто стоял сбоку и вышел со мной к стенам крепости, выиграв право мстить лично, тех, кто стоял за спинами Чистых и сверкал глазами поверх сложенных в приветствии рук, тех, кто парил в небе и смотрел на меня сверху вниз.

Вновь положил пальцы на виски, но в этот раз заставляя маску перестать работать.

Кожа, плоть, тепло под моими пальцами исчезли, став шершавым, прохладным камнем. Я потянул этот камень на себя, снял маску, задумчиво крутнул в руке, а затем поднял голову.

Пространство гудело от сотен протянувшихся между Камнями нитей мыслеречи. Разбираться в этом, вслушиваться — выше моих сил, да и не нужно. Я просто сказал:

— И я приветствую Братство Камня. Многие из вас видят меня сегодня первый раз. Но так же было и с Чистыми, верно? Половина из вас даже не слышала о Чистых, четверть никогда не видела и прочее. Вы выживали, как могли. Прятали тайны, вели жёсткий отсев и проверку каждого брата или сестры. Вы совершили невозможное. Вы выжили и сохранили себя, оказавшись в руках наших врагов. Вы сохранили главное — дух, порядок, ценности. У всех ваших лишений, преодолений и испытаний была цель. Сегодня вы