Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Скорее даже ухудшил. До зоны запрета они держали единую защиту и тянули время, после зоны запрета поднять защиту уже не могли и остались против превосходящих числом сектантов — меч против меча.

Возможно, прорвись шэн-эрзумец к зданию крепости, доберись до Зала Сердца лично, и всё бы изменилось. Но… на его пути оказался я.

Поэтому ещё триста, может быть, пятьсот вдохов — и секты добьют эрзумцев и Повелителя, который что-то там пытается. В зоне запрета останутся только секты и Камни отвлекающего отряда, которые, кстати, тоже что-то там машут мечами.

А ещё я вижу добравшиеся до границы запрета основные силы Братства Камня. Ну, если висят в небе на одном месте, значит, добрались и не спешат внутрь — здесь вывод простой. Главное, чтобы действительно не влезли в зону, торопясь к собратьям. Как бы ни были хороши Камни в битве, они не Большой Орден, а Потерянный, и не умеют сражаться в зонах запрета. Я не могу сейчас докричаться до них, а потому не должен и беспокоиться. Они всё должны понимать не хуже меня.

Опустил взгляд на Райгвара.

Тот тоже стоял вполне себе целый и тоже с примотанной к лицу маской. На шаг позади, за левым плечом, держался Ксарий. Без маски. Мрачный и глядящий на меня исподлобья.

— Так-так-так, — протянул Райгвар, щуря глаза в прорезях маски. — А ты, оказывается, не такой уж и старикашка. Или тебя так омолодили души, которые ты только что высосал?

У меня лоб сам по себе стянулся в тугие морщины, когда я попытался понять, что это я такое сейчас слышу.

О старикашке было легко.

Я не просто лишился большей части умений и навыков Властелина, оказавшись в зоне запрета, и не просто так мир вокруг словно сузился. Он на самом деле сузился дважды. Первый раз — когда я лишился восприятия, второй — когда маска на мне перестала действовать и ограничила меня узкими глазницами-прорезями. Раз маска перестала действовать, то перестала не только скрывать лицо, но и старить кожу, менять фигуру и прочее.

Но что значит второе? Высасывать души? Хм… Я поджал губы. Если посмотреть со стороны, то вот эти мои попытки спрятать змеев, когда я старался коснуться рукой эрзумца, — вот на что намекает Райгвар.

Я усмехнулся, разлепил губы, собираясь едко ответить, да так и застыл, снова их сомкнул и пожевал ими за каменной маской.

За почти бесполезной сейчас каменной маской.

Да, она всё ещё прикрывает лицо, но теперь совсем не меняет мою духовную силу, внешность, мыслеречь и голос.

Голос.

Сглотнул. Много чего я умею, но не умею менять голос. И даже технику, что могла бы меня выручить, сейчас не использовать.

Ладно. Решительно сжал зубы. Главное — говорить не так, как говорит Леград. Говорить холодно, уверенно, даже равнодушно. И голос пожёстче, погрубее. Мне — главе Братства — не может быть столько же лет, сколько Леграду, сколько бы седины ни убрала с меня не работающая больше маска. Мысль о седине заставила меня тронуть голову. Плешивую голову, с наполовину исчезнувшими волосами, а главное — с исчезнувшими с висков синими прядями. Повезло.

Собравшись, напряг горло и выдохнул:

— Что за глупость про высасывание душ?

Кажется, вышло неплохо: это сухое, равнодушное карканье даже я не назову своим голосом.

Райгвар наклонил голову к плечу:

— Ну-ну-ну, не становись в позу, нестарикашка. Ну сожрал и сожрал. Будь на моём месте какой-нибудь Предок из сект, он бы вцепился в тебя, как клещ, выбил бы из тебя этот чудный, невозможный способ, но мне он ни к чему. Цени такого союзника.

— А мы всё ещё союзники? Мне показалось, до всего этого, — я повёл мечом вокруг, — ты хотел напасть. Объявить, что союз расторгнут и даже невозможен между сектами и Братством.

Райгвар проследил взглядом за моей рукой, вдруг снова прищурился, быстро вернул взгляд на меня. Вернее, на прорези моей маски. Холодно улыбнулся — я отлично видел губы в прорези рта уже его маски — и сказал:

— Тебе даже не казалось.

Хруст камней стал таким громким, что не обращать на него внимания уже не вышло бы.

Справа, через перепаханную площадь, надвигался строй Камней. Окровавленных, грязных и счастливых. Они шли двумя углами: передний как раз надвигался, а задний пятился, держа строй и отступая от двигающихся следом сектантов.

И не просто сектантов. Две трети из них явно были Тиграми.

Двадцать вдохов, и мы больше не были на площади одни.

Под ногами у нас валялись мёртвые эрзумцы, а за спиной стояли наши живые собратья. Соратники? Подчинённые?

В общем, за спиной Райгвара были Тигры и сектанты. За моей — Братство Камня.

Шандол встал зеркально Ксарию, в шаге позади и за левым плечом, вдох молчал, а затем неуверенно сказал:

— М-м-м-м-магистр, мы пришли.

— Магистр? — усмехнулся Райгвар.

Я же только чуть поднял брови. Значит, за моей спиной уже не совсем Братство Камня. Потому как у них глава, а не магистр.

Райгвар не дождался от меня ни звука, заговорил снова:

— Мы с тобой так старательно обходили вопрос о том, что будет после. Но это после наступило, и откладывать его уже не получится.

— Обходили? — снова поднял я брови, поздно спохватившись, что Райгвар не видит этой гримасы.

— Ты понял меня. Вы имперцы. Мы сектанты.

— Общий враг.

Райгвар повёл рукой, указывая на трупы:

— Закончился. Теперь здесь враги только мы. Или не враги? — вновь склонил он голову к плечу. — Так и будешь молчать?

— Мы выполнили свою часть договора, — сухо ответил я. — Что бы ты ни говорил. Мы уходим.

— Мой господин вас никуда не отпускал, — фыркнул Ксарий.

Райгвар поднял руку, обрывая его, сказал мне:

— Не так быстро, нестарикашка. У меня и до этого были вопросы к тебе, но сейчас, — он повернул голову налево, где в проломе было видно, как секты добивают эрзумцев. — Это уже неважно. Повелитель перехитрил сам себя, выжидая до последнего. Там сейчас лезут по головам, лишь бы оказаться тем, кто добудет Повелителя.

— И перебьют сами друг друга, — хмыкнули уже за моей спиной. Шандол.

Райгвар даже глазом не повёл, смотрел только на меня:

— Теперь важно другое, нестарикашка. Ключ, который ты сжимаешь в руке, и эта самая твоя рука. Вернее, ты сам.

Я, в который раз кляня маску и зону запрета,