Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Всё, что я позволил себе, — приложить руку к груди, прижимая боль, а затем открыл глаза.

Поле острых камней превратилось в поле серо-алой пыли. Наверное, Шандол и для этого момента мог бы припомнить какую-то речёвку про тени, пыль, месть и Небо.

Но я не дал ему такой возможности. Едва боль в груди утихла, забрав с собой и боль в висках, я поднялся в воздух, громко и коротко сообщил:

— Первые отомщены. Нас ждёт свобода. Вперёд.

И первым же сорвался с места, задавая направление.

— Исток? — Шандол, едва поняв, куда именно я веду их, поравнялся со мной и неверяще спросил: — Снова будешь искать? Будете, — быстро поправился он.

Я улыбнулся и коротко ответил:

— Я уже нашёл.

— Когда? — изумился он. — Мы же только спустились, как появился этот. — Он дёрнул головой, показывая направление на давно оставшегося позади Райгвара.

Моя улыбка стала только шире, и даже вернувшаяся от этих вопросов и голосов ноющая в виске боль не помешала насладиться ответом:

— Мне хватило.

— Сектанты, — негромко заметила Полея, заставив всех посмотреть налево.

Ну или почти всех. Не только мне это было безразлично. Я знаю, что это точно не Райгвар, на мне маска, а на остальное мне плевать. Они смотрели, как мы уничтожаем площадь клеймения, — не думаю, что осмелятся приблизиться и сейчас.

— Кхм. Прибить? — спокойно спросил Грабош. Глянул на меня, на Полею, одним лицом повторил вопрос.

Я пожал плечами, потом подумал и всё же ответил:

— Не стоит. Скрыть, куда мы летим, всё равно не получится, да и не стоит давать им повода.

— Мы уже даём им повод всё бросить и нестись сюда, — негромко заметил Кивол. — Мы движемся вглубь их земель. В то время, когда они все в крепости Эрзум.

— Не все, раз есть кому подглядывать, — поддел его Эрвал.

— Ну давайте, вы ещё об этом поспорите, — недовольно заметила Горена.

Теперь ныл не только висок, и я потёр лоб. Им лишь бы поболтать?

Честно говоря, вокруг слишком много новых лиц, новых имён. И это только старшие, только те, кто летит вот — на расстоянии вытянутой руки от меня, а дальше только хуже. В пяти шагах от нас кольцо старших, что помладше — все эти бывшие Скалы и Пики помельче Чистых. Все те, кто шагнул на дорогу очищения, научился за неделю очищать печать над головой…

Хотя какая там неделя. Тот же Скала Прагол вошёл в зону запрета жизни и выдержал. Он мог бы сам пройти даже до середины второй зоны запрета. Он мог стереть изначальную печать от Эрзум за сотню вдохов. Но это же орденцы. Они были упёртые ещё до того, как попали сюда, а это место превратило и их самих, и их упёртость в камень, в гранит, в монолит.

Все, кто мог, стирали только одно слово из печатей. Слово «Эрзум». Годами, десятилетиями ходили с «Верностью» над собой. Она пропитала их тела, кости, средоточия, душу. Отпечаталась на душе вечным клеймом. Верность всему тому, что они повторяли каждый день. Вся эта муть, которую им навязали Эрзум и которой они дали второй и даже третий смысл, о котором они кричали прямо в лицо Эрзум.

Это земля верных. Они — Верные. Они верные тени, что мечтают стать мечом. Мечтают стать цзянем. Мечтают отомстить. Мечтают вновь стать Небесным Мечом. И прочее, прочее, прочее.

И вот они окружают меня рядами, теснятся, жадно косят взглядом, восприятием, сдерживаются, но всё равно вслушиваются в каждый шёпот, что долетает до них от нас.

Сегодня они весь день бились, теряли… Я сбился с мысли, поджал губы. Сколько мы потеряли под стенами крепости, я знал. Сколько потеряли во время показной битвы с Эрзум — не знал. Как не знал, сколько потеряли во время пути к крепости. И не собирался узнавать.

Что я хочу услышать? Сколько погибло на самом деле из-за моего решения? Или скольких Братство Камня вычистило из своих рядов? Сколько верных были верны Эрзум? Сколько верных были верны не Братству и не Ордену? Сколько идущих Братство не сумело перековать и сделать своей частью?

Не хочу. Мне не нужны эти знания и эта боль.

— Да не толкайся! — раздался раздражённый рык Балтора. — Тебе места в небе мало, что ли? На два шага прочь от меня! Живо! Р-р-р!

Я вздохнул ещё раз. Вокруг меня слишком много людей, лиц и имён. Это тяготит. Когда я шёл в ночь с Ловером, Пересмешником и Тоиримом, было просто. Когда был только я и шесть Чистых — было приемлемо. Сейчас же…

Но не сбегать же мне? Так долго пытаться заставить всех поверить, что я магистр той тени, к которой они мечтают вернуться, и всё только затем, чтобы сбежать? Вот это уж точно было бы безумие.

Ничего, это просто я слишком привык к вольной жизни и к тому, что все проблемы Ордена решает кто-то другой. На деле же ничего не изменилось. Я сейчас всего лишь та самая тень, что в глазах Братства Камня обретает плоть и становится Небесным Мечом. Я лишь веду их за собой, а все проблемы решают другие. Всё как и положено в Ордене. Твёрдая рука ведёт, а все тяготы лежат на управителях, попечителях, служителях и прочих.

Пусть Балтору пинка даст Пересмешник. Пусть Чистые по-дружески ругаются между собой и не пускают ко мне младших. Пусть они сами решают все проблемы и гасят жадные взгляды этих самых младших.

Я же возьму на себя самое важное. Дам им путь.

Сейчас наш путь через Исток в Исток. Впрочем, лучше через Исток в Родник. Не стоит привлекать внимание сотен глаз, среди которых будет множество чужих и глаз врагов, огромной толпой оборванцев на портальной площади Истока.

Я, быть может, и безумный господин безумцев, но не настолько.

Не собирался, не собираюсь и не соберусь. Исток через Исток — это просто красивая мысль, не более.

За всеми этими размышлениями плато чёрных руин уже оказалось под нами. Мелькнули позади тёмные валы големов, ещё почему-то не рассыпавшихся песком и каменной крошкой.

А ещё мелькнули серые и цветные пятна мёртвых. И я вновь не позволил себе считать серые пятна.

Десять вдохов — и строй Потерянного Ордена сбавил ход, завис над центром плато, над тем самым пульсирующим