«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

воронкам.

Ждали утра.

Снег таял на лице.

Вода стекала за воротник.

Черкашин лежал рядом с миномётной группой.

Молодой.

Лицо почти мальчишеское.

— Волнуешься? — спросил я.

— Нет.

— Значит, врёшь.

Он улыбнулся.

— Немного.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Значит, будешь думать.

— А если сильно?

— Тогда перестанешь.

— Как узнать границу?

— Когда начнёшь слышать только себя.

Он прислушался.

— Пока немцев слышу.

— Значит, нормально.

До артиллерийской подготовки оставалось меньше часа.

Некоторые бойцы спали.

Прямо в воронках.

Гранаты под рукой.

Автоматы на груди.

Человек мог заснуть перед атакой не потому, что не боялся.

Потому что боялся уже долго.

Тело использовало любую минуту, которую командир ещё не забрал.

Артиллерия начала на рассвете.

Первый залп прошёл над нами.

Снаряды ударили по дому и соседним зданиям.

Окна вспыхнули.

Кирпичи полетели на улицу.

Второй залп лёг глубже.

Третий ударил по верхним этажам.

Миномёты Черкашина присоединились.

Мины ложились у входов.

Пулемёты «Маяка» и мельницы били по амбразурам.

Шум заполнил всё.

Не слышно команд.

Не слышно собственного дыхания.

Земля двигалась под грудью.

Я смотрел на часы.

Артиллерия могла разрушить окно.

Не могла проверить комнату за ним.

Могла обвалить лестницу.

Не могла узнать, остался ли немец в подвале.

Могла убить часть гарнизона.

Не могла взять дом.

Для этого требовался человек.

За минуту до переноса огня поднял руку.

Командиры увидели.

Щурмовые группы приготовились.

Последние разрывы ударили по фасаду.

Дым закрыл здание.

— Всё! Работаем!

Люди поднялись.

Не все одновременно.

Одна группа опоздала на секунду.

Немецкий пулемёт открыл огонь из нижнего помещения.

Он пережил артиллерийскую подготовку.

Очередь прошла по первой цепи.

Двое упали.

Остальные залегли.

— Пулемёт справа! Первый этаж!

Черкашин уже разворачивал миномёт.

— Близко!

— Дай одну по окну!

— Наши впереди!

— Они легли левее!

Он рассчитал.

Мина ушла.

Разорвалась перед фасадом.

Коротко.

— Поправка двадцать!

Вторая ударила выше.

Пулемёт замолчал.

Не уничтожен.

Пригнулся.

— Первая группа — вперёд!

Люди побежали.

Снова очередь.

Немец стрелял из глубины комнаты, через два проёма.

Артиллерия не увидела.

Бойцы легли у стены.

Павлов двигался с группой слева.

Я видел его между дымом и кирпичами.

Он сделал шаг.

Второй.

Потом нога подломилась.

Павлов не упал сразу.

Сначала сделал ещё два движения вперёд, словно тело не поверило, что нога уже не держит.

Потом опустился у стены.

— Павлов ранен!

— К стене его! Не через двор!

Двое бойцов подползли.

Павлов отмахнулся.

Пытался двигаться сам.

Кровь шла из бедра или голени.

Расстояние не позволяло определить.

Санитар пополз к нему.

Я не пошёл.

Хотел.

Но справа остановилась целая щурмовая группа.

Командир лежал в воронке.

Не двигался.

Если уйду к Павлову, десятки людей останутся без общего решения.

Командир не имел права выбирать одного человека только потому, что знал его лучше.

— Бойко! Прими левую группу! Павлова вынести к стене!

Он услышал.

Пошёл.

Я переместился к правому сектору.

Пулемёт снова стрелял.

Черкашин готовил ещё одну мину.

— Не стреляй! Наши у стены!

— Тогда как подавить?

— Дым разрывом левее!

— Дымовых две!

— Одну!

Мина ушла.

Серый дым поднялся перед окном.

Пулемёт продолжал стрелять, но сектор потерял.

Воронов перенёс «Максим» ближе.

Станок поставили в воронке.

Огонь пошёл по окну.

Не на уничтожение.

Не давать поднять голову.

Первая группа достигла пролома.

Бросили гранаты.

Два взрыва внутри.

Автоматчики вошли.

Из здания пришла стрельба.

Сначала короткая.

Потом беспорядочная.

Германцы находились на втором этаже и в задней части первого.

Наши вошли через фасад и боковой пролом.

Теперь каждый выстрел через стену мог попасть в своих.

Я добрался до входа.

В коридоре лежали двое.

Один наш.

Один немец.

Пыль закрывала пол.

Стены были чёрными.

Сержант держал дверь.

— Командир группы убит!

— Кто заместитель?

— Кравцов!

— Где?

— Внутри!

— Тогда он командует. Передай!

Сержант крикнул.

Ответа не услышал.

— Связной со мной!

Мы вошли.

Первая комната очищена.

Вторая — неизвестно.

Из-за двери стреляли.

Длинная очередь.

Пули прошли через перегородку.

Одна ударила бойца в спину.

— Не копиться у двери! Назад от стены!

Люди разошлись.

— Свои справа! — крикнул я.

Ответ:

— Вторая группа!

Они приближались с другой стороны.

Ещё немного — начали бы стрелять навстречу.

— Через стену не работать! Держите выход!

Немцы бросили гранату.

Она упала в коридор.

Боец оттолкнул её прикладом в боковую комнату.

Взрыв.

Осколки выбили дверь.

— Гранаты приготовить!

Два бойца подошли.

Один держал дверь.

Второй бросил.

Взрыв.

Вошли.

Немецкий пулемёт стоял в глубине.

Разчёт погиб.

Но из следующего помещения стреляли автоматы.

Кравцов лежал у стены.

Ранен в плечо.

— Командование принял?

— Принял.

— Тогда почему лежишь?

— Нога не держит.

Кровь была и на ноге.

— Заместитель?

Он назвал сержанта.

— Передай.

— Я могу командовать.

— Можешь. Отсюда. Сержант двигает людей.

Он кивнул.

Санитар потащил его назад.

В здании смешались направления.

Наши на первом этаже.

Немцы на втором.

В заднем крыле противник.

С правой стороны подходили соседи.

Гранаты падали по лестнице.

Стреляли через пол.

Над головой раздалась очередь.

Пули пробили доски и штукатурку.

Боец рядом упал.

— Второй этаж держит лестницу!

— Найти обход!

— Обход завален!

— Тогда пролом!

Сапёры начали работать у внутренней стены.

Немцы сверху услышали.

Бросили гранату вниз.

Взрыв ранил сапёра.

Второй принял инструмент.

Люди начали скапливаться в коридоре.

Опасно.

Один снаряд.

Одна граната.

Одна очередь.

— Не стоять! Первая группа в левую комнату! Вторая держит лестницу! Резерв сюда!

Посыльный побежал назад.

У входа разорвалась мина.

Черкашин упал.

Я увидел через пролом.

Он лежал рядом с миномётом.

Разчёт пытался поднять.

— Черкашин!

Не ответил.

Осколок попал в голову или грудь.

С расстояния не понять.

Миномётчики замерли.

— Кто старший разчёта?

Сержант поднял руку.

— Принимай!

— Командир…

— Принимай миномёты!

Он встал к прицелу.

Черкашин остался лежать.

Орудие продолжило работать без человека, который минуту назад им командовал.

Дом держался людьми не потому, что люди в нём не умирали.

Люди умирали.

Дом держался потому, что каждый раз кто-то занимал их место.

На втором этаже немцы укрепились за лестничной площадкой.

Пулемёт стрелял вдоль коридора.

Наши не могли подняться.

Гранаты сверху.

Гранаты снизу.

Лестница покрыта обломками и телами.

Сапёры пробили проход в соседнюю секцию.

Но там тоже встретили огонь.

Две группы остановились.

Не бежали.

Не отступали.

Просто перестали понимать, какое движение ещё имеет смысл.

Командир взвода погиб.

Заместитель ранен.

Сержанты держали отдельные комнаты, но общего момента не было.

Если один пойдёт сейчас — пулемёт убьёт его.

Если пойдут по одному — убьёт всех.

Требовалось не новое направление.

Не сложный план.

Один общий момент движения.

Я поднялся к первому пролёту.

Бойко схватил меня за рукав.

— Там пулемёт!

— Вижу.

— Нужно ещё подавить.

— Чем?

— «Максимом».

— Не поднимешь в