"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Конечно, есть, над чем поработать. Например, поставить обтекатели на колёса шасси. За счёт этого и других мелких усовершенствований возможно увеличить скорость ещё на десять-пятнадцать миль. Но и то, что имеется сейчас — это победа. Если, скажем, завтра состоятся международные воздушные гонки, «Сатурн» будет вне конкуренции, как, к примеру, «Молния» на императорских гонках двадцать лет назад.

Отведя душу, Веретенников повёл самолёт на посадку. Бросил взгляд на часы: надо же, всего-то пятнадцать минут был в полёте! А показалось, что чуть ли не час. Прав Авдеев, сто раз прав. «Сатурн» в умелых руках способен на такое, что всем прочие конкурентам даже и не снилось.

Андрей спрыгнул с крыла на землю, но душа его всё ещё оставалась там, в небе. Проскользнула мысль: видимо, от этого Авдеев несколько странно смотрит каждый раз, возвращаясь из очередного вылёта.

— Как машина, Андрей Егорович? — вернул инженера в реальность голос Тенишева.

— Просто сказка, Владимир Анатольевич, — ответил Веретенников, окончательно приходя в себя, — «Орион» и вправду был только пробой пера. А это уже серьёзный аппарат для серьёзных дел.

— Ещё нет, Андрей Егорович, — покачал головой Тенишев. — Ещё нет. У этого аппарата нет практических задач. В таком виде — это лишь очередной этап роста, промежуточная модель, позволяющая научиться строить действительно хорошие самолёты. Помните нашу первую беседу? Помните свои слова? В гражданской авиации требуется самолёт для перевозки хотя бы десяти пассажиров или тонны груза. А для военных задач на самолёт необходимо установить достаточно мощное вооружение. В таком же виде это лишь игрушка для состоятельных спортсменов или, скажем, скоростной курьер. После бала я пущу его в свободную продажу, а мы тем временем будем строить новые самолёты. Два самолёта.

Младшие инженеры подтянулись поближе и навострили уши, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Николай Генрихович обещает в скором времени мотор мощностью в пятьсот сил, — продолжал князь. Правда, для него потребуется спроектировать новый котёл, чтобы обеспечить эту мощь достаточным количеством пара. Нужно будет создать самолёт военного назначения. Одномоторный моноплан с закрытой кабиной и убирающимся шасси. Скорость его я ожидаю в районе трёхсот пятидесяти-четырёхсот миль в час. О вооружении нужно говорить с военным ведомством. Для гражданского воздушного флота тоже потребуется моноплан, тоже с убирающимся шасси, но двухмоторный. Или, если мощности хватать не будет, четырёхмоторный. Он должен иметь скорость не менее трёхсот миль в час и достаточную грузоподъемность. Экипаж — два пилота и, в пассажирском варианте, стюард. Или стюардесса, почему бы и нет. Вот когда эти два самолёта взлетят, тогда вместе с ними взлетит и фирма «КиТ-Авиа». Причём сразу на недосягаемую высоту.

— Ваше сиятельство, — решился на просьбу Сорокин. — Можно нам тоже научиться летать?

— Разумеется, — пожал плечами Тенишев. — Учитесь на здоровье, если… кхм… здоровье позволяет. С плохим зрением в авиации делать нечего. Но имейте в виду: с сегодняшнего дня для всех курсантов вводится требование: научиться пользоваться парашютом и совершить минимум три самостоятельных прыжка. В случае необходимости лётчик должен уметь покинуть гибнущий самолёт и спастись. Без этого курсант пилотское удостоверение не получит.

Князь сделал знак, и помощник принёс опутанный ремнями ранец.

— Это — новая модель парашюта, разработанная господином Котельниковым специально для пилотов. Его особенность в том, что при посадке в самолёт ранец парашюта укладывается на сиденье, а сам пилот садится на него сверху и уже после пристёгивается к сиденью ремнями.

Тенишев повернулся к главному инженеру:

— Андрей Егорович, нужно переделать кабину «Сатурна» для использования парашюта и внести аналогичные изменения в чертежи «Ориона». Пусть он будет именоваться с индексом. Скажем, «Орион-П», то есть, «парашютный». Возможно также, вам удастся создать некий комплект деталей, позволяющий самостоятельно переделать кабину «Ориона» для полётов с парашютом. Надеюсь, это займёт ваш коллектив на то время, пока пятисотсильный мотор ещё не готов.

* * *

На аэродроме лётной школы царило оживление. В пустом ангаре курсанты учились укладывать парашюты под руководством самого изобретателя. А тот, опираясь на массивную трость, хорошо поставленным голосом звучно декламировал:

— Парашют есть средство индивидуального спасения при поломках аппарата в воздухе. От того, насколько добросовестно вы следите за ним, от тщательности укладки купола и строп зависит, без преувеличения, ваша жизнь. Всегда укладывайте парашют лично, ибо доверяя эту операцию своему товарищу, вы тем самым вверяете ему и свою судьбу. Итак: первым делом необходимо…

Княжна, одетая в лётный комбинезон, училась вместе со всеми. Рядом с ней, морщась от необходимости делать что-то вместе с плебсом, занимался граф Езерский. К счастью, в ангаре было достаточно темно, чтобы скрыть эту эмоцию от наблюдателей. В другое время граф приказал бы уложить свой парашют слуге или кому-нибудь из младших сотрудников лётной школы, но сейчас этого сделать не мог. Да и была в словах Котельникова некая правда: свою жизнь нужно держать в своих руках.

Езерский и вовсе обошелся бы без этих прыжков, но приказ князя был однозначен. Пытаться уговорить или подкупить кого-то из работников лётной школы означало испортить свою репутацию раз и навсегда, потерять возможность ухаживать за княжной и, как следствие, потерять деньги, которыми его исправно снабжали немцы.

С улицы донёсся сигнал подъезжающего грузовика. Минуту спустя в ангар вошел одетый в лётное снаряжение Веретенников, необычно возбуждённый. Варя оторвалась от своего занятия и пригляделась: зрачки всё ещё несколько расширены. Значит, только что прыгнул.

— Здравствуй, Андрей, — шагнула она навстречу.

— Доброе утро, Варвара Владимировна, — кивнул инженер.

— Вижу, ты меня опередил, — улыбнулась княжна.

— Поверьте, непреднамеренно, — отзеркалил улыбку Веретенников. — Конструкторское бюро назначили на раннее утро. Мои гаврики все, как один, решили учиться летать. И начали, что, в принципе, логично, с парашютного прыжка.

Это собственническое «мои» Варю задело. Получается, её уже не рассматривают, как часть коллектива конструкторов! Она приготовилась сказать что-нибудь резкое, но тут в ангар ввалилась вся четвёрка.

— Андрей Егорович! — громче, чем стоило позвал Сорокин и тут же закономерно нарвался на замечание:

— Молодой человек! — принялся выговаривать инженеру Котельников. — Вы совершили свой прыжок, так идите и не мешайте остальным.

— Простите! — пискнул Сорокин и в момент испарился, словно его и не было. Остальные последовали за ним.

Заторопился и Веретенников:

— Извините, я должен идти. Ваше сиятельство! — кивнул он, исполняя ритуальную формулу и быстро вышел.

Варя недовольно фыркнула.

— Этот плебей посмел тебя обидеть? — тут же подскочил Езерский. —