Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

У меня не могло быть детей. Я решила это давно, раз и навсегда, а такие поступки не имеют обратного хода: если ты ложишься на стол к кракеру, то прежним уже не встанешь…

Мы принимали это решение кто в десять, кто в двенадцать лет – с появлением первых кровавых пятен на белье. К этому возрасту мы были достаточно умны и самостоятельны, чтобы совершать вылазки в пустошь, а раз уж могли распоряжаться своей жизнью, то вполне способны были взять ответственность и за чужую.

Говорят, раньше подростки тоже выбирали себе профессию, только гораздо позже – к семнадцати, а то и к двадцати годам. Наставница рассказывала, что это был трудный выбор, но от ее слов нам хотелось не посочувствовать бедным ребятам, а посмеяться над ними. Потому что нет смысла сочувствовать тем, кто в семнадцать не обрел ума. Люди прошлого не умели ценить время, вечно раздували из мута слона и надумывали проблемы на пустом месте, игнорируя их там, где действительно требовалось пошевелить мозгами. И порой мне казалось, что «Бог» был прав, уничтожив почти все человечество. Сегодняшний мир, в отличие от прежнего, оставлял в живых только тех, кто свое право жить доказывал.

Наш выбор, по сути, оказывался двойным. Решая, хотим ли иметь детей, мы либо открывали для себя все дороги, либо соглашались добровольно остаться в тесном, зато защищенном мирке поселения. Вторых было немало. Да, нас готовили убивать, но и создавать жизнь – тоже. И, несмотря на боевой характер девчонок, многие выбирали скучную долю «животов».

Я оказалась в числе исключений. И по времени принятия решения – едва ли не на год позже большинства, – и по сделанному выбору. Почти все девчонки к одиннадцати уже имели опыт с мужчиной: мужиков в поселении хватало. Я тоже не стала тянуть, а вот пятен пришлось ждать аж до двенадцати лет, и к моменту их появления на меня уже косо поглядывала наставница, подозревая бог-из-машины знает в чем.

Тех, кто выбирал вольную жизнь, отправляли «на бойню» – к кракеру. Этот сморщенный и скорченный урод с ухмылкой маньяка навсегда лишал девчонок возможности материнства: у него имелся целый набор устрашающих железяк, которые кракер неспешно раскладывал перед бледной от ужаса девочкой. Конечно, потом следовал глубокий сон, но урод не упускал шанса поиздеваться над нами. Поговаривали, он пользовал спящих девчонок – не знаю, правда или нет, но, очнувшись на его столе, я чувствовала себя так, будто меня вытащили из-под копыт мясопада.

Зато я раз и навсегда была избавлена от риска понести – совершенно не нужного риска, когда ты жив и сыт лишь благодаря быстрым ногам и меткому глазу. И все годы после той памятной «бойни» спокойно впускала в себя мужчин, ничего не опасаясь.

До недавнего времени…

Я подобрала оглаженную морем палку. Пальцы стиснули холодное мокрое дерево. Наверное, когда-то это был фрагмент корабля – может, такого же старого, как «Эрик Отважный». Десятки лет море ласкало ее, эту косточку древнего скелета, чтобы она сгорела в нашем очаге за один миг…

Камни у самого берега чернели голыми лысинами. Соленые брызги растопили снег, стерли изморозь и оставили валуны беспомощно лежать в мокрой полосе прибоя.

Я присела на валун, катая в ладони деревяшку. Десятки лет ради одного мига… Все как с людьми. Можно жить годами, убивая и поедая, потребляя воздух и воду, и умереть в один день ни за что. Перечеркнув все эти годы и все эти траты. Зачем?..

Рассвет все еще лениво боролся с тучами, изредка одерживая победу, и тогда снег окрашивался в блекло-розоватый. Серо-розовое полотно… Может быть, когда-то и на нем расцветали алые капли. Во времена отважных Эриков и безымянных матросов, ступивших на этот чужой враждебный берег.

Наверное, они тоже умирали вмиг. Но оставляли после себя города и новые метки на карте. Они оставили целый мир, ранее бывший холодным и мертвым. Дали ему жизнь.

А если ты стал чьей-то жизнью – может, все было не зря?..

За первой деревяшкой последовала вторая, за второй – третья. Я шла, глядя то под ноги, то по сторонам. На всякий случай. Привычка, выработанная еще в пустошах, въелась в кожу как грязь.

Море угрюмо ворчало. Топляка было мало, большую часть собрали мы и кочевники еще в первые дни. Высматривая среди темных камней чуть менее темное дерево, я механически сожалела, что не поставила себе Sr4R. «Сёрчер», он же «сыч» или «глазастик», упрощал распознавание объектов, не свойственных естественному ландшафту, и пользовался огромной популярностью у хабарщиков. А кем, как не хабарщиком, я сейчас была?

Увлекшись поисками, я приблизилась к городской черте – за каменистым выступом начиналась маленькая гавань, в которую наверняка когда-то входили лодки горожан. И, привычно бросив взгляд поверх валунов, замерла.

Все побережье гавани покрывали незажженные костры. Горки топляка растянулись вдоль побережья, будто еще одна вздыбившаяся линия прибоя. Между кострами мелькали силуэты кочевников. Болотники тащили хлам, еще вчера сваленный в центре поселения: ржавые бочки, железки, обломки кирпичей. Но не складировали в новую кучу, а расставляли между кострами – по одной им ведомой схеме.

Что-то будет – уже совсем скоро.

Влажный топляк выскользнул из рук. Я пригнулась, укрываясь за каменистым выступом, и побежала прочь от гавани.

– Сегодня!.. – выдохнула я, распахивая дверь, и осеклась.

Джи, Флекс и Тесла стояли посреди промерзшей комнаты. Огонь не горел, шкуры были небрежно сдвинуты в угол.

– Все в сборе, – без привычной иронии бросил Джи. – Полагаю, ты видела?

Я кивнула. Дыхание еще не выровнялось, в груди горело от быстрого бега.

– Что бы это ни было, рисковать не станем. Пока светло, надо уходить.

В тоне выродка не звучало вопроса.

– Я жду пилотов со дня на день. – Флекс зачем-то взглянул через окно на небо. Черные зеркала его маски блеснули. – Они пойдут сразу на базу. Встретим их там.

Джи коротко кивнул и первым вышел из комнаты, не оглядываясь. Флекс последовал за ним.

Я подхватила сумку. Сердце сбивчиво колотилось. Кочевники… Язычники… Ритуал…

Будешь платить за двоих.

Плеча что-то коснулось, и я дернулась, разворачиваясь. На меня смотрели золотистые глаза.

Тесла убрал ладонь. Отщелкнул замок кобуры.

– Я буду рядом. Держись за меня – если что.

Глава 57

Когда сердце ноет, заставь поныть ноги

Погода портилась. Небо окончательно сдалось, скрывшись за тучами, сверху летел мелкий снег. Мы обогнули