Сказания о ёкаях - Анастасия Гор

– По наследству.

– Так ты всё-таки из знати, – присвистнул он.

Кёко не рискнула уточнять, с чего он так решил, иначе разубедить его в том уже не удастся. Должно быть, он откуда-то в курсе, сколь сикигами редкая находка даже для оммёдзи. Те, кому удалось заключить такую выгодную сделку, обычно продают свой договор и духа, поскольку выручить за это можно столько же денег, как если бы Кёко продала Кусанаги-но цуруги. Только богатые семьи оставляют сикигами себе и берегут, потому что могут это позволить.

– Впечатляет, – снова похвалил Соя, играясь со своей нагинатой – подкидывая её на плечах и закручивая так и сяк – и даже не страшась об неё порезаться. – Не видел, чтобы ты жесты для её вызова использовала… Значит, откликается прямо на твои мысли и реагирует мгновенно. Наверное, долго этому учиться пришлось, да?

Кёко не ответила, ибо комплимент его был незаслуженным и резал её без ножа. Аояги слушалась её снова, но через раз, иногда Кёко приходилось повторять дважды или даже отзывать свою просьбу и давать другую, потому что та не двигалась с места. Порой же она и вовсе действовала сама, например, возвращалась не через два часа, как велено, а через семь. Вряд ли то был показатель высшего мастерства Кёко, единение их с Аояги мыслей и желаний. Скорее, недопустимое своеволие. Для хозяина сикигами то настоящая катастрофа, сродни болезни, как туберкулез или сифилис, в которой и признаться-то стыдно.

Кёко снова посмотрела на Аояги, которая, в свою очередь, глядела на неё молча и не шевелясь.

– Спасибо, – произнесла Кёко – не Сое в ответ на лесть, а ей, за то, что сейчас защитить явилась и рыскала все эти дни по деревне вместе с Кёко. Затем она велела Аояги отступить за камень, не стала оборачивать её лепестком и прятать. Может, то было глупо, но Кёко всё ещё чувствовала себя неуютно наедине с Соей. – Итак, удалось ли тебе узнать что-нибудь о мононоке, раз ты здесь?

– А тебе удалось узнать что-нибудь о мононоке, раз ты здесь?

Кёко сощурилась. Он что, просто за ней повторил?

– Я первая спросила!

– Скажи мне, красавица, ты хочешь сама провести упокоение или нет?

Соя спросил, как обычно, в лоб, и Кёко так же прямо ответила, признавшись:

– Мне пока не удалось определить ни Форму, ни Первопричину, ни Желание. Нужно ещё несколько дней, пять или шесть…

– Надоело.

– Что?

– Надоело ждать, красавица. Моё терпение кончилось. Поэтому я и спрашиваю тебя: ты проведёшь упокоение без формулы, как кошка говорила, или мне этим заняться?

Кёко запнулась.

– Ты же не умеешь…

– Верно. Поэтому я просто уничтожу мононоке, вот и всё.

Прорези в маске, казалось, хитро сузились, прямо как настоящие глаза. Кёко не знала, блефует он или нет, но в отражении нагинаты, которой тот взмахнул за своей спиной, увидела отражение своего вытянувшегося лица.

– Так нельзя! Только не опять! – выдохнула она. Образ Такао-даю сам нарисовался в голове, в том самом алом кимоно и с золочёными заколками-короной в волосах, но без ликорисов, зашитых глаз и рта, забитого цветами. «Она бы снова могла быть прекрасной, если бы только в другой жизни родилась…» – Если проведём уничтожение или упокоение сейчас, то уже никогда не узнаем, почему мононоке выглядит как император Коноэ и что происходит в этой деревне!

– Мне плевать, – оборвал её Соя резко, взмахнув нагинатой над водой и погнав по ней круги. – Не собираюсь я больше торчать здесь. Что-то мне подсказывает, что как только мы разберёмся с мононоке, каменные фонари нас сразу с равнины выпустят, а именно этого я и хочу. Убраться отсюда.

– Так воровать и разбойничать невтерпёж? – съязвила Кёко.

Соя просто пожал плечами, как будто не видел в этом ничего зазорного.

– Чего ты упрямишься? У тебя талисманов нет. Оружия нет. Опыта нет. И так ясно, что тебе никогда не докопаться до истины.

– Я уже выясняла сама Первопричину, Форму и Желание раньше!

– Правда? – Соя восхитился, но совсем не искренне, как до этого. – И когда же? В замке с гашадакуро?

– Да, в замке с гашадакуро! Я даже учителя тогда опередила между прочим! Первая выяснила, что голодный скелет – дух убитой возлюбленной даймё… И с проклятым монахом у меня почти получилось, и с хаори в Киото, и в «Бэнтэн»…

Маска о́ни, которую Соя не менял уже несколько дней, приглушила и смягчила надменный смешок. Потому что Кёко звучала совершенно неубедительно. Как она могла заставить Сою поверить в неё и разделить её точку зрения, если сама в себя не верила? Соя был прав – не докопаться им до истины, ведь без Странника она никто. И Соя вообще-то, надо сказать, тоже. Не поэтому ли он снова оставил Кёко одну? Рыба должна отрастить плавники, птица – крылья, а Кёко – научиться справляться и жить без него. Ведь однажды он уйдёт и оставит её окончательно.

– Ты не хочешь проводить упокоение, потому что обещала Страннику этого не делать, я прав? Его здесь нет, Кёко… Здесь только ты и я.

– Это ничего не меняет.

– Это меняет всё.

– Дело не только в этом!

Кёко резко замолчала, неожиданно осознав.

Странник выбирал длинный путь вместо короткого из-за того, что такова была его божественная кара, но там, в «Бэнтэн», он всё же коротким путём пошёл. Однако не в том, что он умел так, заключалось его величие. Упокоение – высшее мастерство оммёдо, то, что дом Хакуро могло возвысить среди пяти… Но меньше всего Кёко хотела, чтобы ради этого все традиции и усилия её предков канули в небытие. Чтобы все говорили о ней и её семье: «Это те, кто выбирает самый простой и короткий путь». Нет, истинное величие выглядит не так – не «легко» и точно уж не «быстро». В первую очередь это должно быть «правильно». Лучше, чем у всех во всём.

– Я хочу узнать, что здесь происходит, – прошептала Кёко. – Я должна разобраться…

– Ладно, хватит. Мы по кругу ходим. – Соя потёр лоб маски между нарисованными бровями, как свой, наверняка ноющий от этих препирательств, и подступился ближе, опустил нагинату, чтобы Кёко не видела в нём угрозу. По крайней мере, физическую. – Я пришёл сюда не за тем, чтобы спорить. Я пришёл, чтобы сказать: я расправлюсь с мононоке завтра – с тобой или без тебя. Но лучше всё-таки с тобой, потому что нам сначала нужно его выманить и завлечь в укромное местечко, и у меня есть план, как это сделать.

Если до этого Кёко казалось, что между Соей и Странником есть нечто схожее, то теперь же это