Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

от боли, и думал о тебе. Ты отправился странствовать, и я представил тебя на дороге в Эвервуд. Наверное, в горячке я подумал, что ты везешь меня во владения Эрлкинга, чтобы я вылечился".

"Когда все закончится, - предложил Альф, - я пойду с тобой".

"Ты никогда не увидишь Эвервуд", - прорычал Тарек. "Осквернитель! Убийца!"

"Хватит, Тарек. Ты здесь не с кафедры проповедуешь. Я знаю, с кем и с чем имею дело, и скажу тебе, что если Ламмергейр попросит вас о перемирии, а не о поле сражения, вы вознесете все молитвы благодарности, какие только сможете. Итак, скажи нам, что мы здесь делаем, Альфрик?"

"Я хочу", - ответил Альф, а затем замолчал, чтобы собраться с мыслями. Присутствие Уриена беспокоило его, как и пристальный взгляд молодого рейнджера. Менее полугода назад он был по другую сторону подобного перемирия, когда Дикие угрожали осадить Некрад. Это закончилось кровавой трагедией для всех сторон: переговоры сорвались из-за брошенного черепа с заклинанием. Гундан, Турн и многие другие погибли из-за недоверия и предательства. И снова ему показалось, что невидимые силы тянут его за собой, формируя события, выталкивая из него слова, как червяка из яблока. "Я хочу поговорить", - повторил он.

"Что тут обсуждать?" - огрызнулся Тарек. "Ты поднял восстание против лордов Саммерсвелла. Ты общаешься с эльфами-колдунами и предателями. Ты владеешь оружием тьмы".

"Да", - сказал Альф. Он поерзал на стуле и повернулся лицом к Уриену. "Это все правда. А теперь у тебя на пороге армия Брачана, Уриен. У них есть оружие из Некрада. Ты помнишь войну лорда Боуна - эта будет не лучше. Ты не сможешь победить".

"Ты здесь не для того, чтобы злорадствовать", - сказал Уриен. "Что ты предлагаешь?"

"Скажи лордам Эвесленда или кому там еще, чтобы возвращались на юг", - сказал Альф. "Скажи им, что река будет границей отныне и навеки и что я даю тебе слово, что Брачан не перейдет ее".

"Я не могу говорить за лордов Эвесленда или любых других лордов".

"Да, но они выслушают. Скажи им, что Авос не желает участвовать в этой ссоре и что ты заботишься только о своем народе".

"Я поклялся служить лордам Риверленда", - тихо ответил Уриен.

“Ну, ты знаешь их лучше, чем я. Что бы им понравилось больше - их торговый город в целости и сохранности или могила среди руин с твоим именем и надписью "он сдержал свою клятву"? А?"

"Даже если мы примем эту нелепую идею, - сказал епископ Тарек, - что остановит мятежников от вторжения в Риверленд и Краунленд, как они осквернили священную провинцию Аршот? Ты говоришь, что лорд Брачан не твой лорд, а, следовательно, ты не можешь говорить за него. Какие у нас есть гарантии, Ламмергейр? Твое слово и ничего больше?"

"Я не могу говорить за Брачана, да", - ответил Альф. "Но Брачан победил в Харнсхилле, потому что у него была магия из Некрада. На подходе еще большее и худшее. Там на троне мой племянник, и если я ему скажу, он отрежет Брачана от поставок".

"Некрад очень далеко", - заметил Уриен, но оглянулся на Агилу, словно ища совета.

Тарек насмешливо хмыкнул. "Теперь мы знаем правду о Ламмергейре. Твое слово ничего не стоит. Ты убил принца Маэдоса из злобы и сговорился захватить Северные земли вместе с остальными Девятью. Теперь ты хочешь разрубить Саммерсвелл и бросить объедки своим союзникам-мятежникам. Знай, предатель: Заступники уже начертали твою судьбу на звездах! Я видел ее в водах грааля. Все, что ты сделаешь, пойдет прахом, и твое имя будет забыто". Он бросил на стол разбитый осколок Клинка Розы. "Вам не удастся запугать нас. Авос - город верных. Он выстоит, чем бы вы ни угрожали. Прислушайтесь к хорам собора, и вы услышите наш вызов".

"Не обращай внимания на этого глупца, - сказал Альф. "Делай то, что нужно для твоего города и твоего народа. Твой долг - защищать их".

"А как же ваш долг, сэр Альфрик?" - неожиданно спросила Агила. "Во время последней войны вы защищали Саммерсвелл. Девятеро принесли предупреждение о вторжении лорда Боуна. Теперь вы снова принесли предупреждение о восходе тьмы - и вы стоите в стороне и не защищаете нас, хотя носите демонический меч. Почему?"

"Мечи делают вещи простыми. Мечи разрубают и уничтожают вещи. Но когда пытаешься упростить весь мир, то приходится много рубить и уничтожать, и все равно все идет не так. Я насмотрелся на это". Альф протянул руку и положил ее на помель Разрушителя Чар. "Я сказал все, что хотел. Брачан в Норбери Грейндж, не далее как в полудне пути отсюда. У тебя не так много времени, чтобы принять решение, но если ты выберешь мир, клянусь, я буду защищать тебя".

Делегация из Авоса отбыла.

Вскоре прибыли всадники Брачана - разведчики, отправленные на охоту за Ламмергейром. Они приблизились осторожно, словно Альф был загнанным в угол зверем, и поднесли свое послание как подношение. Не вернется ли Ламмергейр в Норбери Грейндж, чтобы обсудить на совете важные дела? Не сумев убедить Альфа вернуться с ними, но убедившись хотя бы в том, что он - и Разрушитель Чар - не потеряны, они поскакали обратно через болота. Армия лорда Брачана была уже в пути, и хотя армии двигались гораздо быстрее, чем в молодости Альфа - конные рыцари, усиленные магическими камнями, были быстрее, чем большие пешие полки, - все равно потребуется несколько дней, чтобы все его силы отправились из Харнсхилла и добрались до Авоса. А если придется ждать осадных машин, то и того дольше.

"Он не будет ждать осадных машин", - прошептал меч.

"Сколько раз тебе говорить, - проворчал Альф, - чтобы ты перестал читать мои мысли".

"Это написано у тебя на лице, владетель. Тебе приходится напрягать мышцы лба, чтобы думать. Ворота Авоса будут разбиты не лестницами и таранами. Это будут кидающиеся огнем големы, взрывные черепа и дредвормы".

"Да." Альф прошелся по комнате. "Я рад, что это Уриен. Уриен послушает".

"Уриен послушает. Лаэрлин послушает. Турн послушает", - усмехнулся меч. "Безжалостные, безразличные звезды послушают. Посмотри на себя, владетель, ты бродишь в поисках кого-нибудь, кто избавил бы тебя от этой участи. Ты - мой хозяин, рука Владыки Некрада. Жестокая резня - твое предназначение, как и мое".

Альф пересек комнату, вынул меч из пола и вложил его в ножны, чтобы заставить замолчать.

"Ты знаешь, что я могу говорить, пока нахожусь в ножнах?" -