Кольцо - Стивен Бакстер

Она посмотрела на него с любопытством; его тон внезапно стал враждебным. Хотя он все еще держал ее за руку, его пальцы казались жесткими, как в клетке. - Что ты говоришь?

- Вот результат работы твоих питомцев, птиц-фотино, - сказал он. - За неделю, прошедшую с момента нашего прибытия, мы смогли каталогизировать более миллиона галактик, окружающих эту полость. В каждой из этих миллионов мы видим звезды, выталкиваемые за пределы главной последовательности, либо со взрывом в виде новой или сверхновой, либо в ходе расширения в цикле красных гигантов. Повсюду звезды близки к завершению своих жизненных циклов - и, что еще хуже, нигде нет никаких признаков образования новых звезд.

Внезапно она поняла. - Ах. Вот почему ты устроил для меня это представление. Ты испытываешь меня, не так ли? - Она почувствовала, как глубоко в животе нарастает гнев. - Ты хочешь знать, что я чувствую из-за всего этого. Даже сейчас - даже после того, как мы были так близки - ты все еще не уверен, что я полностью человек.

Он ухмыльнулся, его зубы, сверкающие красным, были похожи на капли крови во рту. - Ты должна признать, что у тебя была довольно необычная история жизни, Лизерль. Я не уверен, что кто-нибудь из нас может тебе посочувствовать.

- Тогда, - отрезала она, - может быть, тебе, черт возьми, стоит попробовать. Возможно, в этом и заключалась проблема большей части истории человечества. Посмотри на все это: мы здесь являемся свидетелями гибели галактик. И тебе интересно, что я при этом чувствую? Ты думаешь, все это каким-то образом было подстроено как проверка моей преданности человечеству?

- Лизерль...

- Скажу тебе, что я чувствую. Я чувствую, что нам здесь нужно чувство перспективы, Марк. Ну и что, если это - эта космическая неоднородность - неудобно для таких, как мы с тобой? - Она отстранилась от него и выпрямила спину. - Марк, это величайший подвиг космической инженерии, который когда-либо увидит наша бедная Вселенная, - самое значительное событие со времен Большого взрыва. Возможно, нам, людям, пора отказаться от нашего видоспецифического шовинизма - нашего мелочного возмущения тем, что Вселенная развернулась таким образом, который нас не устраивает.

Он улыбался ей. - Неплохая речь.

Она ударила его, довольно мягко, под ребра, наслаждаясь тем, как ее кулак погрузился в его плоть. - Что ж, ты это заслужил, черт возьми.

- Я не имел в виду...

- Да, ты это сделал, - резко сказала она. - Что ж, мне жаль, если я провалила твой тест, Марк. Послушай, мы с тобой - всеми правдами и неправдами - пережили упадок и уничтожение нашего вида. Знаю, что нам придется бороться за выживание, и буду сражаться бок о бок с тобой, насколько смогу. Но это не умаляет великолепия этой космической инженерии - точно так же, как разрушение муравейника, чтобы освободить место для строительства собора, не лишило бы величия результат.

Все еще держа ее руку в своих негнущихся пальцах, он повернул лицо к небу, усеянному галактиками. Его обида на ее слова была ощутимой; должно быть, он потратил много вычислительной мощности на этот угрюмый упрек. - Иногда ты чертовски холодна, Лизерль.

Лета, подумала она. Люди. - Нет, - сказала она. - Просто у меня более дальняя перспектива, чем у тебя. - Она вздохнула. - О, да ладно, Марк. Покажи мне Кольцо, - сказала она. Скульптура струны, вонзающейся в сердце изуродованной галактики, была несимметричной. По виду это была грубая восьмерка; но на каждый лепесток фигуры накладывались более сложные формы волн - серия возмущений в виде ряби, завершающихся острыми выступами.

- Ты видишь это, Прядильщица? - спросил Марк. - Это петля из струны шириной почти в тысячу световых лет.

Прядильщица улыбнулась. - Это не петля. Это узел.

- Он движется к ядру галактики со скоростью, превышающей половину скорости света. Его масса равна массе ста миллиардов звезд... Ты можешь в это поверить? Он такой же массивный, как сама галактика среднего размера. Неудивительно, что он прорезает эту полосу среди звезд; эта чертова штука похожа на косу, рассекающую поверхность этой галактики.

Луиза рассмеялась. - Узел. Вязание узлов - это навык там, в лесу, не так ли, Прядильщица? Держу пари, ты бы гордилась тем, что придумала подобную структуру.

- На самом деле, - сказал Марк, - и я ненавижу быть педантичным, но это не узел, говоря топологически. Если бы вы могли каким-то образом растянуть его - выпрямить выступы и изгибы - вы бы обнаружили, что он превратился бы в простую петлю. Круг.

Прядильщица услышала скрежет Гарри Уварова. - И я, в свою очередь, ненавижу быть педантом, но на самом деле простая замкнутая петля - это узел, который топологи называют тривиальным.

- Спасибо, доктор, - сухо сказала Луиза.

Прядильщица нахмурилась, вглядываясь в детальное изображение струнной петли; в фальшивых цветах ее лицевой панели это был голубой узор, застывший на отдаленном фоне ядра галактики. Теперь она поняла, что смотрит на проекцию сложного трехмерного объекта. Про себя она попросила увеличить глубину и изменить перспективу.

Петля, казалось, надвигалась на нее, отрываясь от звездного фона, а нить была утолщена, превратившись в трехмерную трубку, так что она могла видеть тени там, где одна нить накладывалась на другую.

Изображение повернулось. Это было похоже на скульптуру переворачивающегося на себя шланга.

Марк прокомментировал: - Но струна, конечно, не неподвижна. Я имею в виду, что вся петля проходит через эту галактику со скоростью более половины световой, но, кроме того, структура находится в постоянном сложном движении. Космическая струна находится под огромным напряжением - напряжением, которое растет с увеличением кривизны, - и поэтому те петли и выступы, которые вы видите, все время пытаются выпрямиться. Большая часть длины струны движется со скоростью, близкой к световой - действительно, острия движутся со скоростью света.

- Абсурд, - услышала Прядильщица рычание Уварова. - Ничто материальное не может достичь скорости света.