Узоры тьмы - Кэри Томас

– Что? – спросила Эффи.

Нить то исчезала, то вновь возникала вокруг ее пальцев.

– Тененить… – В голосе Роуэн прозвучало изумление. – Я читала про нее в книгах. Это нить из тени, из которой можно соткать…

– Тенемантии.

Взгляд Аттиса был прикован к катушке.

– Тенемантии! – У Эффи загорелись глаза. – Это же магия ведьм-нкси, да?

Роуэн кивнула:

– Тененить прядут из самой тени. Но годится для этого не любая тень. Нужны тени из Непролазного леса, с диких пустошей, из пещер таких глубоких, что никто и никогда не нашел, где они кончаются. Неукротимые тени. Во всяком случае, так пишут в книгах. По всей видимости, тенемантии широко использовались во времена последней… – Она подняла на них полные тревоги глаза. – Охоты на ведьм. В тенемантиях ведьмы могли передвигаться незамеченными, окутанными тенями. Судя по всему, роща нкси в тот период очень помогла ведьмам. Говорят, они создали книги теней, чтобы помочь ведьмам скрывать и свои заклинания тоже. В детстве я мечтала о такой.

– Книги, – повторила Анна. – В библиотеке таких был целый стеллаж… но почему это было в моей хлопушке?

На этот вопрос ответа ей не смог дать никто.

– А не мог кто-нибудь из гостей незаметно подложить туда катушку?

– Вряд ли, – покачала головой Роуэн. – На почерк травников это совсем не похоже. И у мамы не спросишь, она тут же ее отберет. Это очень могущественная магия.

Эффи сжала катушку в руках и экстатически расхохоталась:

– Кто бы ни послал ее нам, он хочет, чтобы мы действовали. Если у нас будет способ оставаться незамеченными, мы можем начать сами искать ответы. Кто-нибудь знает, как соткать тенемантию?

Когда на следующий день они собрались перед входной дверью, все были напряжены куда больше, чем когда только приехали. Анне не хотелось уезжать. Все рождественские праздники она не покидала гостеприимный дом Гринфинчей и не чувствовала себя готовой встретиться лицом к лицу с реальным миром за его стенами. Да и с Аттисом, если уж на то пошло.

Роуэн крепко обняла подругу:

– Я так рада, что вы все смогли приехать. Это был лучший Йоль в моей жизни. В следующем году мы устроим что-нибудь еще более грандиозное.

– Не представляю, как такое возможно.

– Возьмем шары побольше. – Берти улыбнулась, и вокруг ее глаз разбежались лучики морщинок, уже так хорошо знакомые Анне. Берти тоже крепко прижала Анну к груди. – Берегите себя. – Судя по всему, ей тоже не хотелось их отпускать. – И не забывайте, если что – я всегда здесь.

– А нельзя взять вас с собой? – пошутил Аттис. – Я не уверен, что смогу жить без вашей выпечки. Без нее жизнь потеряет всякий смысл.

Берти, фыркнув, покачала головой:

– Я бы с радостью, но, думаю, лучше мне все-таки остаться здесь. Я нужна Биллу.

– Я без нее протянул бы часа два, не больше, – подтвердил тот, ласково улыбнувшись, однако руки спрятал под мышками и отступил назад, как будто давая понять, что обниматься ни с кем не намерен.

Эффи обняла Берти в редком приступе благодарности, после чего они вывалились на улицу, где оказалось неожиданно холодно.

Эффи попросила Аттиса по пути домой закинуть ее к Азраилу. Когда вернется, она не сказала, – по всей видимости, им предстояло многое наверстать.

Не желая находиться к Аттису ближе необходимого, Анна не стала перебираться на освободившееся переднее сиденье, а прижалась виском к стеклу и сделала вид, что спит. За то время, пока они ехали до дому, к Аттису, похоже, успело вернуться его обычное веселое настроение. Он выскочил из машины и распахнул входную дверь. В доме было темно и холодно. Он зажег свет и включил отопление, на ходу постучав костяшками по батарее:

– Пойду разведу огонь в кузнице. Она нагреет воздух в два счета.

Анна проинспектировала содержимое холодильника:

– Надо купить какой-нибудь еды.

Селена должна была вернуться позднее, но рассчитывать на то, что она вспомнит по пути заскочить в магазин за продуктами, так или иначе не приходилось.

– Закажем пиццу?

– Давай.

Аттис переминался с ноги на ногу. На губах его играла странная озорная улыбка.

– Пойду-ка я, пожалуй, разберу вещи, – сказала Анна, выходя из кухни, но он двинулся следом за ней в гостиную.

Анна застыла на пороге.

Комната изменилась. Разлапистое кресло Селены с бархатной лиловой обивкой было сдвинуто в сторону, чтобы освободить место для нового предмета мебели: у дальней стены, напротив коктейльной стойки, красовалось пианино.

Анна несколько секунд молчала, потом выдавила:

– Что это?

– Вообще люди традиционно называют этот инструмент пианино, – отозвался Аттис. – Но ты можешь называть его как захочешь. Оно твое.

– Зачем? Как?

– Это твой рождественский подарок.

– Рождественский подарок… – Ее голос осекся. Она чувствовала на себе его взгляд. На губах Аттиса играла все та же странная улыбка, словно в ожидании ее реакции. Добротное и прекрасное, сияющее теплой карамелью полированного дерева, пианино затмевало собой все в этой комнате. Анна обернулась к нему. – Ты купил мне пианино?!

– Я его организовал. Сложнее всего было втиснуть его сюда.

Анна сообразила, что, должно быть, именно ради этого он тогда отлучался из дома Гринфинчей. Аттис между тем подошел к пианино и ласково погладил по крышке:

– Это старый «Безендорф». У них невероятные пианино. Их делают вручную из елей, срубленных в горах в Австрии. – Он открыл крышку, и в воздухе затанцевали пылинки. Черно-белые клавиши напоминали контраст его глаз. – Басовые струны тоже натягивают вручную, что придает звуку особую глубину и теплоту. Его нужно немного настроить, но…

– Это слишком дорогой подарок, – перебила его Анна. – Я тебе подарила шоколадные трюфели…

– Эй, я обожаю шоколадные трюфели.

– Зачем… зачем… – Сердце готово было выскочить у Анны из груди, а слова, наоборот, сходить с языка никак не желали. – Зачем ты мне его купил?

Аттис в замешательстве посмотрел на инструмент:

– Чтобы ты снова могла играть.

– Но я больше не играю.

Теперь ее слова были острыми, режущими.

– Это все равно что сказать, что ты больше не дышишь.

Анна стиснула руки:

– Прости, но я его не хочу.

Лицо у Аттиса вытянулось, и от этого Анне стало еще хуже. Выражение его стало упрямым.

– Тебе нужно снова начать играть.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты перестал думать, что лучше знаешь, что мне нужно.

– Анна…

– Я не хочу его, Аттис!

Его взгляд потух. На щеках заиграли желваки.

– И куда я его теперь дену? Оно тяжелое. Оно останется здесь.

– Да и пожалуйста!

– Да и пожалуйста! – огрызнулся он, безуспешно пытаясь скрыть свой гнев, и двинулся мимо нее вниз по лестнице, к себе в кузницу.

Когда Анна поднялась