Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Берегите этих кур, — пробормотал кто-то сзади. — Они нас кормить будут.

— Ага, — усмехнулся другой, — если сами не сдохнем раньше.

Снаружи рыкнул мотор джипа. Свет фар полоснул по бокам автобуса. Это Нева со своими людьми держалась следом. Чёрная машина с усиленным бампером выглядела угрожающе. В салоне автобуса от одного её вида стало тише.

Когда дорога стала ровнее, разговоры ожили. Кто-то шептался о том, что их ждёт дальше, кто-то спорил о маршруте. Но любое оживление обрывалось, стоило вспоминать слова Невы.

— Скажи спасибо, что она нас вообще отпустила, — сказал женщина, сидевшая чуть позади. — Могла и оставить там.

— Она всё равно не верит, что мы выживем, — вставила Луиза. Она погладила прутья клетки. — Для неё мы — мусор.

Ливия перебила её:

— Хватит. Она спасла нас этой ночью. Приютила. Дала еду.

— И унизила при всех, — прошептала Луиза.

Ливия вздохнула.

— Вы думаете, она всегда была такой? Она раньше была врачом. Хорошим. Просто… что-то её сломало.

Она сделала паузу, но продолжила про себя:

"Или кто-то. Ты знаешь, кто её сломал", — напомнил ей внутренний голос. "Тот же, кто и тебя."

Она сжала руку Эда сильнее, чем собиралась. Эд посмотрел на неё, нахмурился, но ничего не сказал.

Автобус трясся на ухабах, люди то замолкали, то снова спорили, а сзади, за окнами, джип Невы шёл тенью. Его свет то исчезал, то догонял автобус, будто напоминая: за вами следят.

И у каждого в салоне было чувство — как только дорога закончится, начнётся что-то другое. Хуже.

Автобус дёрнулся и резко затормозил, людей в салоне бросило вперёд. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался.

— Что случилось? — Ливия вцепилась в поручень.

Балт, ссутулившийся над рулём, оглянулся через плечо:

— Дорога перегорожена. Две машины, нос к носу.

В салоне повисла тишина. За окнами темнела пустая трасса, и в свете фар действительно виднелись два автомобиля, будто специально оставленных так, чтобы перегородить путь.

Радиация от джипа хрипнула, и голос Невы прорезал воздух:

— Осторожно. Никому не высовываться.

Автобус встал. Сзади остановился и джип. Дверь хлопнула. В свете фар показалась сама Нева — в длинном плаще, с оружием наперевес. С ней рядом — двое её людей Сет и Джина. Двигались чётко, быстро, как по выученной схеме.

Они обошли машины с двух сторон, проверяя каждый угол.

Нева подошла ближе к автобусу и постучала костяшками по стеклу кабины. Балт приоткрыл дверь, и в салон ворвался ночной воздух.

— Мужики, со мной, — бросила она. — Двигать железо будем.

Несколько мужчин нехотя поднялись с мест. Эд кивнул Ливии и вышел следом. Воздух снаружи был густой, влажный, и всё казалось слишком тихим.

Они подошли к первой машине. Металлический корпус заржавел, окна покрылись пылью, но всё же внутри что-то смутно шевельнулось.

— Там кто-то есть, — тихо сказал один из мужчин.

Нева резко сунула фонарь к стеклу. В свете показались лица. Полусгнившие, но узнаваемые: мужчина, женщина, на заднем сиденье — двое детей. Семья. Когда-то. Теперь — ожившие.

Они дёргались в ремнях безопасности, цеплялись руками за воздух, рты открывались в немом рёве.

Луиза, выглянувшая из окна автобуса, ахнула.

— Господи… они ведь вместе умерли…

— Сохранили уют семейного очага, — хрипло усмехнулась Нева. — Только теперь он на колёсах.

Она отдала короткий приказ, и мужчины с усилием начали сдвигать вторую машину. Металл скрипел, шины проворачивались в грязи, но понемногу дорога освобождалась.

Джина прикрывала слева, пистолет наготове. Её взгляд бегал по обочине, где тёмные силуэты деревьев казались живыми.

— Слишком тихо, — пробормотала она.

— Тишина — худший звук, — отрезала Нева.

Через несколько минут машина поддалась и сдвинулась в сторону. Путь был открыт.

— Живо в автобус, — бросила Нева. — Пока наши мертвецы не позвали соседей на вечеринку.

Мужчины поспешно вернулись в салон. Дверь захлопнулась, мотор взревел.

Нева задержалась на секунду, ещё раз окинув взглядом обе машины, будто пыталась уловить что-то, что остальные не видели. Потом коротко махнула своим и вернулась в джип.

Автобус тронулся. Джип пристроился следом, фары резали темноту.

В рации раздался голос Невы — низкий, подозрительный, со стальным оттенком:

— Слишком чисто. Слишком правильно перегорожено. Не нравится мне это.

В автобусе опять наступила тишина. Каждый чувствовал: если даже Нева считает дорогу «подозрительной», значит, хуже ещё впереди.

Дорога становилась всё хуже. Автобус трясло на выбоинах, кузов скрипел, будто жаловался на каждый поворот. Время от времени фары выхватывали из темноты шаткие силуэты. Сначала одиночные — ожившие, бредущие без цели, реагирующие на звук мотора. Их сбивали не останавливаясь: тело ударялось о металл, валилось на обочину, иногда с мерзким хрустом под колёсами. Никто уже не вздрагивал — все привыкли.

Но вскоре впереди возникла группа. С десяток фигур, стоявших прямо поперёк дороги. Они не шатались бездумно, как обычно. Казалось, их свела сюда сама ночь, и они чувствовали, что добыча близко.

В рации раздался голос Невы, глухой, но отчётливый:

— Без выстрелов. Поняли? Шум — их музыка. Привлечём ещё сотню.

Дверь джипа распахнулась. Нева вышла первой — спокойная, уверенная, будто и не ночь, и не смерть вокруг. В руках у неё был клинок — длинный, матовый, блеснувший в свете фар. Джина вышла следом, держа в руке тяжёлый тесак, будто предназначенный больше для рубки костей, чем для веток. За ними — Сет, крепкий, широкоплечий, с топором, словно сошедший с картин про древних воинов.

В автобусе поднялся гул. Люди переглядывались, шептались.

— Они что, правда пойдут врукопашную?..

— Господи, нас же перебьют…

Эд резко встал. В руке блеснул нож.

— Я с ними.

Ливия тоже поднялась. Из-за сиденья она достала длинное мачете.

Нева, увидев их у выхода, прищурилась и язвительно хмыкнула:

— Вот и семейный дуэт. Ты, докторша, с пузом и мачете?

Ливия спокойно посмотрела ей в глаза:

— Презент. От одной из богачек из бункера. Она знала толк в игрушках.

На миг в голосе Невы мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ну что ж. Посмотрим, как машешь этим презентом.

Они выстроились цепью напротив автобуса. Фары резали тьму, высвечивая десяток оживших. Те зашевелились, головы дёрнулись в сторону людей. Глухие хрипы прорезали ночь.

Первыми бросились двое — худые, с рваной одеждой, глаза пустые, челюсти