Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Держитесь! — её крик потонул в рёве мотора.

Металл корпуста с скрежетом рвал ветки, сухие сучья хлестали по стёклам, джип мотало и бросало на кочках, но он, могучий и яростный, вынес их на свободу. Позади, быстро удаляясь, оставались бессильные крики и несколько беспорядочных выстрелов.

Нева с силой ударила ладонью по рулю. Глаза её метали искры, в них плескалась не злоба, а холодная, ядовитая ярость.

— Чёрт! Засада!

Резко, с силой, способной сломать рулевое колесо, вырвалось у Невы, сидевшей за рулем. Ее ладонь, сжатая в кулак, обрушилась на кожаную оплетку руля не просто ударом, а взрывом ярости и дурного предчувствия. Машина дернулась, колесо на секунду выбило из рук.

Дорога, на которую они свернули в отчаянной попытке скрыться от преследующего их кошмара, оказалась не спасением, а петлей. Она вилась между скелетами высохших полей, мимо обугленных ферм, чьи почерневшие трубы торчали, как надгробные камни, пока не уперлась в разросшиеся, словно раковая опухоль, городские предместья.

На въезде, как последний страж, застыл покосившийся указатель. Он был когда-то синим с белыми буквами, но теперь краска облезла, металл проржавел, а сам столб неестественно выгнулся, будто сломанный позвоночник, и рухнул грудой на обочину. Лицевая сторона, та, что должна была гордо провозглашать имя этого места, была придавлена к земле, скрыта под слоем грязи, разросшейся травой и каким-то мусором. Город оставался безымянным, загадочным и оттого еще более зловещим.

И вот они уже катили по улицам, которые когда-то, возможно, были оживленными артериями, а теперь представляли собой лишь гниющую плоть цивилизации. В салоне внедорожника царило напряженное молчание, нарушаемое лишь гудением двигателя и скрипом подвески на ухабах.

Глаза Невы метнулись по зеркалам заднего вида, по грязным фасадам домов, по переулкам, зиявшим темными пастями. Каждый нерв был натянут как струна.

На заднем сиденье, пригнувшись чуть ниже уровня окна, сидела Джина. Ее пальцы одной руки лежали на рукояти пистолета у бедра, другой – крепко сжимали плечо Сета, сидевшего перед ней на пассажирском сиденье. Ее якорь в этом безумии и одновременно ее самая уязвимая точка.

— Родные стены – единственная защита. Тут, снаружи… — Она кивнула в лобовое стекло, на апокалиптический пейзаж. — Люди озверели... Хуже зверей. Или стали ими. Голод сводит с ума. Страх превращает в тварей.

Ее пальцы чуть сильнее впились в мышцу Сета, не столько для успокоения, сколько как жест солидарности перед лицом общего врага.

Сет вздрогнул так сильно, что его голова чуть не ударилась о потолок салона. Он вжался в сиденье, его собственная рука накрыла руку Джины на своем плече, ища опоры. Глаза Сета, широко распахнутые от внезапного страха, забегали по сторонам, пытаясь проникнуть взглядом в каждую тень, за каждую груду обломков. Голос его сорвался, став тонким и прерывистым:

— Мы… мы точно сбились с маршрута…

Он пробормотал это, словно боясь, что слова привлекут внимание невидимых врагов. Его взгляд скользнул к Джине в зеркало заднего вида, ища подтверждения или опровержения.

— Этот город… он как мёртвое логово. Чувствуете? — Он сделал короткий, судорожный вдох, как будто воздух здесь был отравлен. — Он… он воняет смертью. И не только трупами. Чем-то… злым.

И Нева чувствовала. Чувствовала всем нутром. Это было не просто отличие – грязь против чистоты их Пальмонта. Это было физическое различие. Их крепость – укрепленный особняк, как оазис за высокими стенами, с огородами, с запасами, с жестким, но понятным порядком, с сообществом, пусть и не всегда дружелюбным, но живым. А здесь… Здесь был распад в чистом виде. Разница была как между ухоженным садом и гниющей помойкой, кишащей червями и скрывающей клыки.

Она скривилась, бросив на Сета быстрый, оценивающий взгляд, затем мельком на Джину в зеркало. В глазах Сета читался чистый, животный ужас. В глазах Джины – холодный расчет и готовность.

— Хаос, — прошипела Нева сквозь стиснутые зубы.

Не констатация, а приговор. Ее взгляд скользнул по улице. Это не было хаотичным нагромождением. Это был тщательно продуманный хаос, пейзаж, созданный безумием и отчаянием. Мусор громоздился баррикадами, смешанный с тряпьем, костями и чем-то неопознанным, слипшимся в мерзкие комья. Машины были изувечены, перевернуты, вдавлены друг в друга. Сгоревшие давно, остовы почернели и проржавели. Асфальт проваливался в ямы, заполненные зловонной жижей, порос буйными, ядовито-зелеными сорняками. Сами улицы казались больными, зараженными.

— Мусор, машины перевёрнуты, даже улицы будто сгнили вместе с людьми, — подтвердила она вслух, резко выворачивая руль, чтобы объехать очередную груду хлама.

Машина кренилась, колеса скрежетали по битому стеклу и металлу.

— Так что делать?! — Голос Сета сорвался на крик, высокий и пронзительный, как сирена. Он вцепился в ручку двери так, будто это был спасательный круг. Его ногти впились в пластик. Лицо покрылось испариной. — Они же… они же везде! Куда ехать?!

Его глаза бегали по зеркалам, по окнам, в которых появлялись изуродованные силуэты. Паника, холодная и липкая, поднималась по его спине. Рука Джины крепче сжала его плечо.

— Не знаю! — Неожиданно для самой себя сорвалась Нева. Голос ее дрогнул, в нем прозвучала щемящая беспомощность. — Чёрт, Сет, я не знаю!

Она ударила кулаком по приборной панели.

Паника, тяжелая и удушающая, мгновенно заполнила салон. Джина резко выпрямилась на заднем сиденье, ее глаза сузились, сканируя ситуацию с новой интенсивностью. Пальцы левой руки бессознательно сжали автомат. Даже двигатель джипа затарахтел нервозно. Машина дергалась и подпрыгивала по разбитой дороге.

В отчаянной попытке найти выход, Нева резко свернула на узкую улицу, больше похожую на ущелье между мрачными каньонами зданий. Разруха здесь казалась еще более сконцентрированной. Фасады домов зияли выбитыми окнами. Обрывки штор болтались на ветру. На стенах – высохшие потеки и дикие граффити. Тени были гуще, холоднее. Воздух пах сыростью, плесенью и сладковато-приторной гнилью.

— Там! — Внезапно, как укол адреналина, прозвучал крик Сета. Он вытянул руку, указывая вперед и немного вправо. Между двумя грудами смятых, обгоревших авто зиял узкий проём. — Видишь? Между машинами! Попробуй туда! Может, проскочим!

Надежда вспыхнула. Нева не раздумывала. Резко вывернула руль вправо. Автомобиль рыкнул мотором, рванулся вперед, подминая мусор. Они втискивались в щель, металл скрежетал по ржавчине. Ее сердце колотилось. "Проскочим..."

Вдруг Нева инстинктивно нажала на тормоз. Машина резко дернулась и замерла. Мотор захлебнулся и заглох. Тишина. Она посмотрела вперед.

— Всё… — Прошептал Сет. Его губы побелели. Весь цвет сбежал с лица. Он просто смотрел вперед, глаза остекленевшие.

Джина резко наклонилась вперед, протискиваясь