Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Владимир подбежал к Тайфуну, достал из сумы заветный кувшинчик:

— Бабуль, а «сало из чабреца» нужно?

Ответа не последовало. Он обернулся и растерянно уставился на плащ, который одиноко лежал на нетронутой пелене первого снега. Осторожно поднял его и увидел два до боли знакомых следа ступней.

— Я же говорила, что она исчезает!

Феоктистов встряхнул головой. Он же чувствовал бабушку. Своими руками! У неё даже парок изо рта выходил от дыхания! И следы вот на снегу остались... Сразу вспомнился загадочный визит Сусанны в Аржантан. Ладно, это всё потом! Сейчас нужно обработать раны. Дополнительно достал из сумы два узких рулона холста. Кстати, не самая плохая замена бинтам. Вернулся к уже синеющей от холода и кровопотери Матильде:

— Встань!

Закутал теперь уже пленницу своим плащом, затем подобрал и повязал сверху ещё и её. Дал глотнуть самогона и занялся укусами. Когда принялся умело бинтовать, почувствовал искреннюю благодарность. Неожиданно вспомнил комедию с Константином Райкиным, «Труффальдино из Бергамо». Хм, собственно... Почему бы и нет? Игриво поинтересовался:

— А что, милая, не хочешь побыть «слугой двух господ»?

— Я полностью в Вашей власти! — тихо ответила она. Затем вскинула на него деланно покорные глаза: — Прямо здесь?

— Тьфу, пропасть! — не сдержался сэр Владимир. — У тебя что, только одно на уме? Я говорю, не хочешь попробовать одновременно поиграть и за принца, и за Шансон?

На этот раз увидел в глазах шпионки неподдельную заинтересованность. И подумал, что Кальвадосские волки всё же справились со своим «делом». Как своеобразное подтверждение, со стороны близкого поворота донеслись звуки приближающегося разбойничьего каравана.

Глава 22

1942 год по времени Метрополии . Земля -7. Вёска Хатынь .

Вокруг была полутьма. Присмотревшись, Зоринка поняла, что стоит посередине низенькой, явно старинной хаты с очень бедной обстановкой. Свет проникал внутрь через одно-единственное окошко, полузакрытое полинявшими от частых стирок белыми занавесками, украшенными самодельной красной вышивкой в виде конического орнамента по краю. Прямо перед ней был грубый деревянный стол с чисто выскобленной столешницей. А за ним, на такой же лавке, сидели две миленькие похожие девчушки, со светлыми длинными волосами, завязанными в косички, и большими, пронзительно-чистыми голубыми глазами.

— Ганка, есцы! Ганка, есцы! — по очереди твердили они, с надеждой глядя на Зоринку. Судя по деревянным ложкам в ручонках и стоящем на столе чёрном чугунке, парящим из-под закрытой крышки, просили кушать.

Но накормить девочек младшему командиру не удалось. Входная дверь вдруг распахнулась, и в хату ворвались два мужика с винтовками. На них были мягкие кепки, тёмные пиджаки старинного покроя и брюки, заправленные в грязные чёрные сапоги. Явно штатскую одежду перепоясывали широкие кожаные ремни с какими-то брезентовыми маленькими сумочками. А у правого, усатого, что сильно постарше, за поясом торчала ещё и какая-то странная штука, похожая на небольшую консервную банку на длинной деревянной ручке. На левых рукавах у обоих белели повязки с надписью «Hilfspolizei».

— Попалася, сука! — радостно ощерился усатый. — Петро, врежь ий!

Левый мужчина широко размахнулся и с силой шарахнул прикладом по голове Зоринки. Практически в последнюю секунду она среагировала, но словно чужое тело замешкалось. Удар достал, пришёлся вскользь, откинул к стене. Обе девчонки истошно завизжали. Второй тут же подскочил, добавил от себя. О`Гирли блокировала его винтовку, но чуть не сломала себе руку.

— Чипка, зараза! — ругнулся усатый и шарахнул ногой. Тут же сверху ударил окованный затыльник приклада второго. Мужчины с удовольствием принялись месить ногами дергающееся девичье тело.

— Досить, а то вбъэмо! — наконец, распорядился старший. — А вона поки гарна. Дивись яка апетитна дивчина нам сьогодни дисталася!

Дальше вообще начался кошмар. Зоринку выволокли во двор, где таких носителей белых повязок оказалось ещё восемь. Все они что-то кричали и требовали от неё на малопонятном языке. Сначала просто били. Потом начали издеваться всё более изощрённо, буквально пьянея от собственной силы и жестокости. Милых плачущих девчушек прибили за ручки прямо к стенке хаты, а потом подожгли дом. Последнее, что осталось в памяти, это крики сгорающих заживо малышек. Саму Зоринку терзали ещё долго и изобретательно. Но это её мало тревожило. Лишь душила бессильная ярость.

Яркий свет ударил в глаза. Над ней склонился Стоян. Жутко болела грудь, которую кромсали ножами, сломанные руки и всё, что ниже живота.

— Это фантомные боли. Скоро пройдут! — коммандор был как всегда спокоен, но явно немного недоволен. Зоринка провела по себе руками. Всё было цело, но болело неимоверно. Вокруг обстановка той самой экспериментальной «Веры», а сама она всё ещё сидела в кресле «тюльпана».

— Кто это был?

— Украинские полицаи.

Видя, что не понимает, пояснил:

— Твою психоматрицу отправили на Землю-7. В 1942-й год по времени Метрополии, в оккупированную немцами Белоруссию. Тебя внедрили в местную представительницу сопротивления, связную партизанского отряда. Её вычислили коллаборационисты и приехали арестовывать. Правда, увлеклись и просто убили.

— Просто?! По вашему это было ПРОСТО?!! А девочки? Их-то за что?!!! — Зоринка орала в голос.

— Это война, товарищ младший командир. Более старая, но не менее беспощадная, чем наша. А ты и на ней не справилась!

Сказать было нечего. О`Гирли виновато замолчала.

— Ну что, повторим? — неожиданно предложил командор-атташе.

— Это можно повторить? — больше всего ей хотелось спасти девочек.

— Можно.

— Так, секунду! А можно мне сначала посмотреть в информатории?

— Что именно? — голос Стояна стал чуть теплее.

— У них там было оружие. Я плохо знаю принцип его действия, и порядок использования.

Задовски довольно рассмеялся:

— Нет, кажется твоя первая стажировка, всё-таки, удалась!

* * *